"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Почему ты спрашиваешь? Что случилось? – Он испытующе вглядывается в лицо сына.

– На самом деле ничего такого. Просто она кажется раздраженной.

– Где она сейчас?

– Вышла. Сказала что-то насчет информационного бюллетеня для соседей.

Мысли Жука-носорога начинают кружиться, будто в водовороте. Он возвращается ко всем событиям прошедших нескольких часов – ко всем его разговорам с женой и ко всем его действиям, которые она, возможно, видела. Это похоже на экстренное заседание в его голове. «Неужели я в чем-то облажался? Но в чем?.. Может быть, сегодня утром я провел слишком много времени в праздности?» Но нет, это ведь его обычный воскресный распорядок. Часом ранее жена спросила его, чего бы он хотел на обед. Разумеется, Жук-носорог не был настолько глуп, чтобы сказать, что его устроит все, что угодно. Он предложил несколько блюд, которые, по его мнению, ей не составило бы особенного труда приготовить. Так что здесь не должно было возникнуть никаких проблем. «Может быть, я случайно дал автоматический ответ на что-нибудь из того, что она мне сказала?»

– Пап, ты слишком беспокоишься об этом. – Кацуми смеется и растягивается на диване. – Я же просто спросил. Если тебе ничего не придет на ум, просто забудь об этом.

Жук-носорог смотрит на него и удивляется тому, как его сын, который когда-то был таким крохотным, превратился в человека, занимающего целый диван.

– Кстати, я читаю ту книгу, которую ты мне порекомендовал. – Он держит в руках книгу в мягкой обложке.

– Которую из них?

– Автор – Комао Фуруяма [147].

– Разве я ее тебе рекомендовал? Я точно помню, что она входила в вопросы моего экзамена.

Да, пожалуй, Кацуми действительно не рекомендовал ему эту книгу специально. Он просто упомянул, что Фуруяма служил в японской армии во время Второй мировой войны, хотя был ярым противником военных действий, а после плена и возвращения в Японию написал антивоенную трилогию, которая стала настоящей классикой. Сын сказал, что его романы повествуют о том, как ужасно было во время войны, рисуют картину ужасов и мучений, но при этом автору каким-то образом удалось добавить в свои истории нотки оптимизма и даже долю юмора, что, однако, делает его книги еще более пронзительными.

Для Жука-носорога, который провел бо́льшую часть своей жизни, скрываясь в тени, жуткие истории были не в новинку, но его тронули теплота и воля к жизни, которые автор вложил в эту книгу. Несмотря на ужасные обстоятельства, у героев находились силы проявлять друг к другу человечность.

– Ты уже прочитал тот эпизод, где парень согревает заключенного? – спрашивает Кацуми.

– Да, прочитал.

Главный герой видит, что обнаженный заключенный замерзает, и обнимает его, чтобы согреть теплом своего тела, что выводит из себя офицера, под началом которого он служит. Главный герой думал, что помогает, но на самом деле он сделал только хуже. «Я надеялся, что могу сделать хоть что-нибудь, чтобы просто помочь ему согреться. Но после этого солдаты принялись жестоко его избивать, а потом убили». Манера изложения у Фуруямы довольно простая, он не пытается добавить в текст красивые метафоры и как-то расцветить его. Кацуми не старался специально запомнить эту сцену, но по какой-то причине именно она особенно запала ему в душу.

Жуку-носорогу не кажется, будто он читает военный роман. Повествование представляется ему гораздо ближе, роднее, чем рассказ о тяжелом прошлом его страны, – это больше похоже на аллегорию, которая с таким же успехом подходит к современности. Вне всяких сомнений, это как-то связано с его вовлеченностью в работу, где грань между жизнью и смертью не толще волоска. «Вся жизнь человека может внезапно оборваться из-за малейшей прихоти какого-нибудь глупого генерала». Когда Жук-носорог прочитал эту строчку, перед глазами у него возникло лицо врача, который выдает ему задания.

Он только что прочел абзац, который начинался словами: «Скажи мне, в чем разница между другом и просто знакомым?» Автор не дал четкого ответа на этот вопрос. «Знакомый, с которым вы близки, – это друг. Друг, с которым вы не близки, – это знакомый». Это огорчило Жука-носорога, и он решил найти слово «друг» в толковом словаре. Единственное, что ему удалось узнать, – это то, что нет более расплывчатого понятия, чем «дружба». За исключением, может быть, «любви».

В любом случае, учитывая его теперешнее одиночество и чувство тоски по дружбе, он хотел бы пожать руку ныне покойному автору за то, что тот написал такую вневременную историю.

– Кацуми, а у тебя есть друзья? – Жук-носорог спрашивает это, не слишком задумываясь над вопросом.

– А? О чем ты? – Кацуми смотрит на него с некоторым сомнением.

– Нет, ничего. Я просто думал сейчас об одном своем друге…

– А у тебя есть друзья?

У него такое ощущение, будто в его болевую точку вбивают гвоздь. Мгновение Жук-носорог не может пошевелиться и не способен ничего выговорить. «Почему это так сильно меня расстраивает?»

Кацуми, кажется, не замечает, что его отец потрясен до глубины души. Он продолжает небрежным тоном:

– Я думаю, это просто часть взрослой жизни; у людей остается не так много времени на дружбу. – Судя по всему, он уверен в правильности своего наблюдения.

– Да, наверное, это так. – Жук-носорог понятия не имеет, справедливо ли это для большинства взрослых. – Кстати, я хотел кое о чем тебя спросить. – Он действительно хочет задать этот вопрос, а не просто пытается сменить тему. – Над тобой когда-нибудь издевались? Или, может быть, случалось так, что ты издевался над кем-то? Бывало такое?

Кацуми на мгновение задумывается.

– Ну… по правде сказать, не то чтобы такого никогда не случалось.

Жук-носорог чуть выпрямляется.

– Вот как? И когда это было?