Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

делает. Она не могла поверить, что Сара намеренно так долго не хотела с ней общаться. Поэтому она села в машину и за час доехала до Роттердама, по узким переулкам вдоль каналов, мимо порта – и к этому зданию. К этой квартире.

Сара рассказывала ей о каком-то Пите ван Луне – и «ВАН ЛУН» значилось на табличке над дверным звонком. Но дверь ей никто не открыл.

Больше часа Ханна ждала во внутреннем дворе, на скамейке рядом с мусорными баками, и много раз откидывала крышку над широкой прорезью для писем и через нее заглядывала внутрь квартиры – но не увидела ничего, кроме темной мебели в прихожей. Ни малейшего признака жизни.

Все здание словно вымерло. За исключением одного пожилого мужчины с газетой под мышкой Ханне никто не встретился. Ханна заговорила с ним, хотела расспросить о Пите ван Луне, но старик смог рассказать ей лишь то, что в квартире ван Луна давно никто не появлялся. Уже несколько месяцев.

Когда мужчина с газетой скрылся в своей квартире, Ханна отломила кусок проволоки от старой корзины в мусорном баке, согнула ее и открыла замок.

Она хотела найти хоть какое-то напоминание о Саре – своей любимой сестре, которая просто уехала из дома, оставив ее и Эмму. Она надеялась обнаружить сообщение на автоответчике, мобильный Сары, новый адрес, пару фотографий, билеты в кино или театр, неотправленное письмо для Ханны или чеки из супермаркета, где сестра покупала продукты. Хоть что-нибудь. Крошечный знак, что у Сары все хорошо. Что она счастлива.

После первых безуспешных поисков ее взгляд упал на тихо жужжащий в углу морозильный ящик. Она и сама не знала, почему заглянула туда. Возможно, чтобы посмотреть, не заморозила ли Сара там свои любимые вафли с сиропом, как делала это дома.

Вместо них она нашла в морозильнике саму Сару. Голую, с замороженными волосами, безжизненными глазами, переломанным, раздробленным телом и вырезанной на груди буквой. Остальное было прикрыто газетой. Выпуск от 8 июня, дня рождения Сары.

Долгое время Ханна, как загипнотизированная, смотрела на труп. Ее мозг просто не хотел воспринимать то, что она видела. Уговаривал ее, что это неправда. Что это не может быть реальностью. Но затем Ханна нерешительно коснулась холодной щеки Сары, ее волос и век, из-под которых мутные зрачки уставились в никуда.

Шокированная прикосновением, она закричала, в панике выбежала из квартиры и налетела на высокого лысого мужчину в темном костюме и с пистолетом в руке, который собирался нажать пальцем на звонок. Он поймал ее, буркнув: «Verdomme!», иначе она упала бы, запнувшись о собственные ноги.

– Будь как дома, – голос Пита вырвал ее из мрачных мыслей.

Воспоминание Ханны поблекло. «Как дома!» Ее тело напряглось. Здесь умерла ее сестра.

Пит наклонился над диваном и вытащил изо рта Ханны окровавленный кляп.

– Ну, довольна?

– Отпусти меня, – взмолилась она и пощупала языком кратер в десне. Наверное, она проглотила зуб. Кроме того, Пит задел еще и штифтовый зуб, который теперь качался и кровил.

– Ты знаешь, что я этого не сделаю. – Он пошел в прихожую, где что-то разорвал и зашуршал упаковкой. – Как видишь, я подготовился! – крикнул он из прихожей.

В следующий момент он вернулся в спальню с содержимым двух пакетов.

Глаза Ханны расширились.

– Пожалуйста, не надо!

В одной руке он держал молоток, в другой канцелярский нож.

– Плохие воспоминания? – спросил он.

Она сглотнула кровь.

– Не волнуйся, у меня на тебя другие планы. Оглядись.

Ханна посмотрела в угол комнаты. Там лежала почти полутораметровая стопа грязных, в пятнах матрасов. Нижние продавились под общим весом.

– Тринадцать штук, только для тебя, – объяснил Пит. – Я притащил их из соседних квартир, а некоторые из подвала.

– А что с другими людьми в доме? – прошепелявила она.

– Типичная психолог. Ты всегда сначала заботишься о других. – Он подошел к матрасам и похлопал по верхнему. – Вообще-то это предполагалось для Эммы. Сегодня вечером я собирался забрать твою сестру из отеля твоих родителей. Но теперь ты здесь. Сэкономила мне время – и уменьшила риск быть пойманным в Амстердаме.

Она подумала о кабельных стяжках и кольце на потолке автофургона.

– Ты заранее все подготовил.

– Умная девочка. Во время своих отпусков Френк Бруно часто бывал здесь. Но раз ты жаждешь все узнать, тогда вместо сестры и положишь всему начало.

– Почему ты не можешь оставить нас в покое? – заплакала она.

Он сел рядом с ней.

– Это ты должна была оставить меня в покое, но тебе обязательно хотелось выяснить мою мотивацию. Теперь ты узнаешь ее на собственной шкуре – как тогда твоя сестра. Мне кажется, в этом новом начале есть что-то символическое. Ты так не думаешь?

– Но зачем все эти убийства? – выдавила Ханна.

– Как психотерапевт, ты должна бы знать, что каждое убийство, которое совершает социопат, замещает какую-то форму ненависти, которую он носит в себе.

– Ты считаешь себя социопатом?

– Тебе достаточно прочитать мои документы, что ты наверняка уже сделала.

– И ты ненавидишь женщин?

– Моя мать не смогла удержать моего отца.

– Но почему моя сестра? – всхлипнула Ханна. – Она была твоей подругой!

– Чтобы стать по-настоящему свободным, нужно убить то, что любишь.

– И раздробить ей все кости?

– Умирание – долгий процесс. Сначала я должен был разрушить ее структуры и лишить опоры, чтобы подготовить к самой смерти. Лишь так я мог полностью ее уничтожить.

– А что означала буква А на ее теле? Аборт?

– Аборт? – медленно повторил он.

– Ты не знал, что она была на третьем месяце беременности? – зарыдала Ханна. – Врачи установили это при вскрытии Сары. У нее должен был родиться мальчик.

Пит вытаращил глаза. В его ошарашенном взгляде мелькнули одновременно страх, вина и безумие.

– Значит, я убил тогда… своего сына?

– Да. – Ханна уставилась на него. – И моего племянника. Пит вдруг самодовольно улыбнулся.

– Какая досада. Он мог бы продолжить мое творение.

От такого безжалостного человека, который сунул раздробленное тело своей подруги в морозильную камеру, не стоило ждать раскаяния.

– Но почему? – Ханна смахнула слезы с лица. – Чтобы привлечь внимание?

Он медленно кивнул:

– Да, тогда меня интересовало только это. Своего рода умственное противостояние. После все могло окончиться и измениться к лучшему. Но этого не произошло! Что было не моим решением. И сегодня на кону гораздо больше, чем тогда… речь идет не только о ненависти, но и о разочаровании и возмездии. – Он наклонился к спортивной сумке и вытащил из бокового кармана мятый конверт. – Хочешь послушать, что мой отец написал мне два года назад в тюрьму?

Ханна помотала головой, потому