Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

Войдя внутрь, я медленно, протяжно выдыхаю воздух. Никакого разоренного сейфа. Никакого опрокинутого стола. Никаких бумаг, разбросанных по полу. Просто склад хлама, который современные дизайнеры именуют «коричневой мебелью». Большие деревянные шкафы, тяжелые прикроватные тумбочки темного цвета, выпуклые комоды со множеством ящиков, стоящие рядом с приставными столиками, торшерами и железными каркасами двуспальных кроватей. Всё это ждет, пока снова понадобится кому-нибудь. Несколько старых телевизоров и разнообразных образцов бытовой техники стоят на полках вдоль дальней стены. То, что надо.

Я направляюсь к отделу бытовой техники мимо двух дам, которые взирают на меня, словно на инопланетянку. Строгого фасона темно-синее платье с крупным ярким геометрическим узором и туфли на высоких каблуках свидетельствуют о том, что я действительно чужая здесь. Я улыбаюсь. Дамы улыбаются в ответ, но смотрят с подозрением. Вот вам и пустой магазин.

Женщина с торчащими во все стороны кудряшками спрашивает:

– Вы репортер?

– Нет. – Я качаю головой.

– У вас тут кто-то живет?

– Нет. Я просто приехала навестить Брокен-Байу.

Она корчит раздраженную гримасу.

– Зачем?

– Долгая история. – Я стараюсь отвечать коротко и смотреть мимо, намекая, что я не настроена на праздную болтовню. Но эта женщина как раз настроена на нее.

– Вы ведь знаете, что тут творится?

– Знаю.

– Это просто ужасно. Но я не удивлена. В здешних местах хватает настоящих подонков.

Я киваю и снова направляюсь к отделу электроники.

– Знаете, они нашли еще одну бочку, а? – говорит кудрявая дама своей собеседнице и мне, словно желая во что бы то ни стало втянуть меня в разговор. Ее подруга хлопает ее по плечу, приоткрыв рот.

– Да ладно тебе!

Я останавливаюсь.

– Ну да, это уже третья. – Женщина с кудряшками принимается загибать пальцы. – Та, старая, с две тыщи второго года, когда ничего так и не разгадали. Та сбежавшая из дома наркоманка, которую опознали на днях, и теперь эта еще. Я видела это по телику.

– Это сделал маньяк! – заявляет другая женщина. – Я так и знала! Бог весть, сколько они еще найдут таких бочек.

Еще одна бочка. Мне кажется, будто холодный сквозняк шевелит волосы у меня на затылке.

– А в новостях сказали что-нибудь еще об этой находке? – Вот вам и все мое нежелание ввязываться в разговор.

– Я слышала, что та старая машина, которую вытащили вчера, стоит на штрафной площадке возле шерифского участка, а следователь велел водолазам копать вокруг того места – вдруг еще что-нибудь отыщут?

Я с трудом сохраняю равновесие, проклиная свои высокие каблуки.

– Что?

– Ну, моя кузина… – начинает женщина.

– Она – местный косметолог, – поясняет мне кудрявая дама.

– Неважно, – обрывает ее подруга, бросая на нее быстрый взгляд. – Так вот, моя кузина слыхала, что машина-то была хорошая, только вся проржавела. – Она делает паузу и смотрит на нас, дабы убедиться, что мы ее внимательно слушаем. Потом чуть опускает голову и понижает голос. – Я могу пойти туда и посмотреть.

– Зачем тебе вообще это делать? – интересуется кудрявая.

– А почему бы и нет? Это должно быть просто. За штрафстоянкой присматривает Рэймонд.

– О господи. – Кудрявая дама закатывает глаза. – Ничего удивительного. Мой двухлетний внук справился бы с присмотром лучше.

Рядом со мной, точно облачко пара, возникает женщина в струящемся длинном платье, словно сшитом из множества газовых шарфов, с длинными полуседыми волосами, которые ниспадают до талии.

– Могу ли я чем-нибудь вам помочь? – Ее окружает запах пачули.

Я, запинаясь, выдавливаю:

– Ну… мне нужно…

– Погодите, вы вчера были тут, но не зашли, – вспоминает она. – Вы искали видеопроигрыватель.

Две дамы рядом со мной притворяются, будто заняты покупками, но я замечаю, как они переглядываются. Я киваю.

– Я Долли, – представляется длинноволосая женщина. Я пожимаю ей руку и отвечаю:

– Рада познакомиться с вами. – Однако своего имени не называю.

– Вчера я искала, есть ли он у нас в магазине, – говорит она, следуя за мной в дальнюю часть магазина. – Извините, не нашлось.

Я останавливаюсь возле полок с бытовой техникой. Долли смотрит на меня.

– Но вы можете найти еще что-нибудь нужное. У нас есть почти все. Удивительно, что только не считают антиквариатом взрослые люди с хорошей работой! – Она закатывает глаза. – Они тащат все это ко мне сюда, чтобы я это выставила на продажу.

Телевизоры стоят рядком, на одной полке лежит громоздкий «айпод» первой серии, рядом с ним – фотоаппарат «Полароид» и даже старый черный дисковый телефон.

– В любом случае спасибо, – говорю я, направляясь к дверям.

– Нашли какие-то старые записи, а?

Я останавливаюсь и оглядываюсь на нее.

– Пардон?

Она хмурит густые брови.

– Ну, вы же искали видеомагнитофон.

– А, верно. Да.

– Знаете, – замечает она, – видеокассеты со временем портятся. Не знаю уж, сколько лет тем, которые вы нашли, и как они хранились, но они, с шансами, больше ни на что не годятся. Это так, на всякий.

Когда я снова сажусь в машину, пальцы мои дрожат. Пора повидать Рэймонда.

* * *

Полицейский участок расположен через одну улицу от Мэйн-стрит. Я паркуюсь за углом и направляюсь ко входу. Единственное, что я могу сказать об интерьере участка, – здесь всё коричневое. Коричневые стулья, коричневый пол, коричневая стойка. За стойкой сидит женщина с коричневыми волосами, взбитыми в пышный начес, пронизанный седыми прядями. Глаза, окруженные веером морщин, при виде меня превращаются в узкие бойницы.

Судя по виду, она не удивлена, однако, как и дамы в магазине антиквариата, относится ко мне с подозрением.

– Без комментариев, – бросает она и возвращается к разгадыванию кроссворда.

Я смотрю на свое платье.

– Я не из прессы. Мне нужен Рэймонд.

Когда она вновь поднимает взгляд, в нем читается еще более глубокое подозрение.

– Он там, за зданием.

Я улыбаюсь.

– Спасибо. Ах да, могу ли я узнать номер мобильного телефона Трэвиса Арсено?

Она откладывает карандаш и смотрит на меня поверх очков.

– Нет. – Потом снова берет карандаш и погружается в кроссворд.

– Тогда могу ли я оставить ему записку?

– На здоровье, – отвечает она, не поднимая глаз.

Я пишу записку, в которой прошу Трэвиса позвонить мне или заехать, если будет время. Потом благодарю женщину – судя по хриплому голосу, это Марджи – и выхожу обратно под палящее солнце. Позади здания участка я вижу высокую ограду из сетки-рабицы, по верху которой тянется колючая проволока. Я окидываю ограду взглядом и направляюсь к раздвижным воротам. Они заперты на висячий замок. На каждой из створок висит табличка. Одна гласит: «Не забудь закрыть ворота!» Вторая предупреждает: «Вход разрешен только в сопровождении сотрудника полиции!» По другую сторону