Актер - Крис Макдональд

– Райя всегда говорила, что вы можете… Она не говорила, что вы прям сюда явитесь! Ну дела.

Я глянул на Эмбер – может, она понимает, что несет этот тип, – но вид у нее был такой же растерянный.

– Райи нет дома? – спросил я.

– Щас, дайте я ей наберу… – Он достал телефон, набрал номер. – Автоответчик. – Он поразмыслил секунду, не оставить ли сообщение, и сбросил звонок.

– Можно нам зайти? – спросила Эмбер.

– Райя на вас прямо-таки помешалась, – сказал он.

– Вот как?

– Ни о чем другом говорить не могла. Думала, что встретится с вами после… того самого. Я ей говорил, что вы в другой стране живете, но она и слушать не хотела. А тут – на тебе. Вы здесь, а она… – Он с искренним огорчением покачал головой.

– Вы знаете, где она? – спросил я.

– Съехала, как поступила в театральный.

– Это было три года назад. Вы с тех пор не виделись?

– Я Барри, кстати.

Он наконец пожал мне руку. Барри походил на человека, который всегда опасается худшего. Эмбер беспокойно огляделась, и я догадался, чего она боится: что нас заметят, сфотографируют, как мы околачиваемся в спальном районе юго-восточного Лондона. «В наше время каждая ТП со смартфоном – уже папарацци», – не уставала напоминать Несс.

– Можно войти? – спросил я.

Барри бросил взгляд на тротуар, словно спрашивал у того разрешения, и кивнул. Мы прошли по стерильному коридору и оказались в гостиной. На экране телевизора мелькали кадры какого-то научно-фантастического боевика, а с новенького дивана, на который нам было указано, как и с двери, еще не сняли защитную пленку. На втором этаже кто-то – вероятно, тот, от кого Барри пытался скрыть наш визит, – сушил волосы феном.

– Вы знали, что Райя ушла из Консерватории? – спросил я, устроившись на диване.

Он кивнул.

– Я не удивлен. Она всегда была без царя в голове. Мамаша сбежала, когда ей было одиннадцать, а мой брат Эл, ее отец, помер пять лет назад.

– Она жила здесь, с вами? – спросила Эмбер.

– У нас была квартира в Стретеме. Когда она съехала, мы с Андреа наконец-то купили дом. С лестницей вон.

– Мы слышали, что Райя пропала, – сказал я.

Эмбер бросила на меня взгляд, которому научилась у Ванессы. Я действовал слишком прямолинейно, слишком неделикатно, но не собирался ходить вокруг да около, хотя Барри явно чувствовал себя неуютно.

– Пропала? Такого я не слышал.

– Значит, вы ее видели?

Он почесал подбородок плечом.

– Когда вы видели ее в последний раз?

Барри покосился на Эмбер.

– Еще до Рождества.

– В декабре?

– Ближе к лету. В июле, наверно.

– Вы не видели ее с июля?

На дворе стоял февраль.

– Она мне писала недавно – ну как недавно, пару месяцев назад, но для нее это норма. С пятнадцати лет вообще, считай, дома не бывала, когда жила со мной.

Я прикусил палец. Мало того, что Барри ничуть не уменьшил моей тревоги и судьба его племянницы все еще оставалась неизвестной. Что-то еще в его словах не давало мне покоя, но я не мог понять что. Я подошел к камину и начал рассматривать фотографию Барри и угрожающего вида женщины, которую он крепко сжимал в объятиях. Женщина – должно быть, та самая Андреа – стояла под таким резким студийным светом, что разглядеть черты лица было почти невозможно.

– Она не говорила, почему ушла из Консерватории? – спросила Эмбер.

– Говорила, что не понравилось. Но было ощущение, что она чего-то недоговаривает.

– Почему?

– Она была сама не своя, когда приезжала в гости. Подружку мою доводила. – Он кивнул в сторону лестницы. – И вся дерганая, будто за ней следят. Думаю, она таблетки свои бросила, хотя божилась, что пьет.

– Она сидела на таблетках?

– Что она принимала? – спросила Эмбер.

– Здравствуйте.

На пороге гостиной возникла Андреа с прической как у Фэрры Фосетт и широкой улыбкой на искаженном от ярости лице. Барри вскочил с дивана и кинулся к ней. Мы с Эмбер тоже встали.

– Они насчет Райи, милая.

– Она здесь не живет. – Голос Андреа сочился уксусом.

– Нам сказали, что она пропала, – сказал я и взъерошил волосы, надеясь, что она меня узнает.

– Это тот актер, – пробормотал Барри. – Ну ты знаешь.

Он многозначительно поднял брови. Я хотел подойти и пожать Андреа руку; останавливали сомнения в ее любви к кино и вообще чему угодно в этой жизни, не говоря уж о любви ко мне.

– И по какой причине вы заявились к нам домой?

– Меня зовут Эмбер, – сказала Эмбер, сдувая с лица прядку волос. – Я из рекрутингового агентства «Джи-эн-эм». Мы заинтересованы в Райе, но никто не знает, где она.

Барри посмотрел на Андреа, и в его глазах промелькнул намек на гордость, который она задавила одним ледяным взглядом. Похоже, новость об успехах Райи на актерском поприще ее не обрадовала.

– Кто вам сказал, что она пропала? Это в интернете написали? – спросила она. От нее не укрылся встревоженный взгляд, которым обменялись мы с Эмбер. – Кто-то в соцсетях написал, что она исчезла? – Андреа скривилась.

Кто-то, несомненно, назвал бы ее привлекательной. Не удивлюсь, если Барри считал, что сорвал джекпот, но за ее внешностью ничего не было. Ее глаза бегали, как у ящерицы. Когда я смотрел на нее, взгляд то и дело норовил расфокусироваться. Восемь лет назад я играл серийного убийцу по имени Пол Деттинс. Когда Полу казалось, что им помыкает женщина, ее образ размывался, сливаясь в лицо деспотичной бабушки, тетки и всех женщин, которых он ненавидел в своей жизни. Выждав несколько месяцев, он пробирался к ним в дом, опаивал их и кромсал на куски.

– Это был комментарий в сети, – объяснила Эмбер, когда поняла, что я не отвечу. – Про Адама.

– Выходит, никуда она не пропала, раз строчит комментарии. – Андреа сложила руки на груди, ни дать ни взять мисс Марпл, раскрывшая дело.

– Хотите сказать, что Райя сама написала комментарий о своем исчезновении? – спросила Эмбер.

– Эта девчонка обожает внимание. Она уже проделывала такое раньше – ее за это чуть из школы не исключили. Создала профиль в инстаграме[10] и жестоко разыграла невинную девочку только потому, что в школьном спектакле та получила роль, которую хотела Райя. Может быть, для вас двоих в порядке вещей устраивать такое ради роли, но будем откровенны: эта девочка – настоящая стерва.

– Вы не могли бы… – Эмбер порылась в сумке и протянула подружке Барри распечатку с комментарием «мерабеллы». – Думаете, это Райя написала?

Пренебрежительно