Актер - Крис Макдональд

– Это твоя племянница, – заключила она и протянула бумагу Барри, всем видом демонстрируя, что появление назойливых незнакомцев в ее гостиной – исключительно его вина. – Скажи, разве нет?

Барри прочел комментарий и согласно кивнул. Он избегал смотреть на нас в присутствии подруги. Я представил, каково было Райе потерять дядю, единственного родного человека, из-за подобной женщины и как это могло на ней отразиться. Глаза начало затягивать пеленой, которую Пол Деттинс называл «маревом», и мне пришлось зажмуриться.

– Вы можете предположить, почему Райя выбрала целью Адама?

Андреа посмотрела на Барри, ожидая, что тот ответит, но он замешкался.

– Ей плевать, кто пострадает из-за ее фантазий, но, думаю, это из-за гранта.

– Какого гранта? – спросила Эмбер.

Андреа посмотрела на меня, затем на Эмбер, и ее глаза расширились от удовольствия.

– Боже, как жаль, что ее здесь нет! – Она расхохоталась.

– Вы же ей денег дали, – пояснил Барри. – Стипендию на обучение в театральном. – Его взгляд метался между Андреа и мной, беззвучно умоляя ее перестать смеяться.

– Грант от вашего имени! – Андреа продолжала давиться смехом. – Она думала, что вы будете ее наставником, хвост распускала так, словно предложение руки и сердца получила, а не несколько сотен фунтов. А вы знать не знаете, кто она такая!

Она наставила на меня палец, не прекращая смеяться. В следующую секунду я очутился перед ней. Барри оцепенел. Я замер в сантиметрах от ее лица, и перед глазами всплыл разделанный говяжий бок, который я часами нарезал на ломтики, пытаясь проникнуться садизмом Пола.

– Какая вы, однако, грубиянка, – прогнусавил я с флоридским акцентом Пола и медленно поднял кулак.

Андреа прекратила смеяться, губы у нее задрожали, в глазах читалось непонимание, вызванное такой стремительной переменой. Время в комнате на секунду остановилось, но прежде чем Барри или Андреа успели среагировать, Эмбер схватила меня за руку и потащила к выходу.

– Простите, что отняли время, – крикнула она, выталкивая меня в коридор.

Я оглянулся и увидел, что Андреа, все еще пытаясь осознать случившееся, оседает на руки Барри – тому явно предстояло принять на себя весь удар ее негодования. Повинуясь Эмбер, я двинулся на выход, сгорая со стыда за то, что поставил ее в такое положение, и чувствуя вину перед Барри и даже Андреа за то, что так ее напугал.

Но больше всего я стыдился того, что эта женщина была права. Когда несколько лет назад мы учредили стипендию – тысяча фунтов в год для студента Консерватории из рабочего класса, – предполагалось, что я буду как-то участвовать в жизни стипендиатов. Но меня настолько поглотила карьера, что я даже не интересовался, кому Несс вручала деньги. Райя решила, что получила наставника, а на деле – просто чек. А ведь, если верить Барри, я был ее кумиром.

На улице Эмбер достала телефон и принялась сверлить его взглядом, силой мысли подгоняя такси; на противоположной стороне дороги показалась группа ребят с футбольным мячом. Я надел шапку, но было поздно: один из них меня заметил. Несколько человек тут же начали снимать нас на телефоны; Эмбер потащила меня к главной дороге, где поймала такси.

– Что это было, Адам? – спросила она по дороге в центр. – Я уж думала, ты ее ударишь. И что это был за акцент?

Я молча глядел на проносящиеся за окном витрины фастфудов.

– Как можно было не знать, что ты выдал ей грант?

– Деньгами распоряжается Ванесса. Если кто и должен знать, так это ты.

Эмбер закусила губу и отвернулась.

– Прошу прощения, Адам, – покраснев, сказала она до боли формальным тоном. – Я должна была знать.

Она уткнулась в телефон, и понимание, которое связывало нас с прибытия в Лондон, зачахло на заднем сиденье такси, пока Эмбер гуглила Райю, пытаясь выяснить, что еще должна была знать.

Я привалился к дверце и сделал вид, будто заснул, а сам все думал, как вышло, что я не знал про стипендию, как вышло, что не знала Ванесса. А если знала, почему не сказала.

Я увидел ее лаймовое пальто, едва машина свернула с Кентиш-Таун-роуд на площадь с георгианскими домами, среди которых стояла Церковь. При виде здания из груди вырвался судорожный вздох. Я попытался вспомнить, как Нина ждала меня на ступенях, пока я курил, снова увидеть ее пиджак в гусиную лапку, накинутый поверх гимнастической формы, ее растрепанные волосы. Мы были отверженными, «плевелами» – а теперь я вернулся как мессия.

– Дай знать, если захочешь уйти, – сказала Ванесса, поправляя на мне куртку.

Новости о стипендии зудели на языке, как нарыв, но с этим придется подождать. Если мне предстоит вернуться в Зал № 1, Несс должна быть рядом.

– И ни на что не соглашайся. Ты курица, которая несет золотые яйца, и они будут добиваться, чтобы ты снес им яичко побольше. Соблюдай дистанцию; пусть помогут сориентироваться, покажут, что к чему. А если что-то пойдет не так, я буду рядом с прутиком.

На противоположной стороне площади я приметил какого-то типа в кожаной куртке, обвешанного камерами, как сушеными головами. Тип навел на нас объектив.

– Несс…

– Улыбайся, – скомандовала она и, поднявшись по ступеням, распахнула двери Церкви.

Я поплелся следом, но застыл на пороге, парализованный от мысли переступить эту невидимую границу. Мне стало трудно дышать, адреналин после стычки с подружкой Барри еще не выветрился; я услышал, как защелкала камера папарацци, и схватился за грудь, пытаясь унять жгучую боль под ребрами. Эмбер взяла меня под руку и завела внутрь.

В нос ударил знакомый запах пота, смешанный с химозным ароматом клубники. Стены перекрасили, но шкафчики, проржавевшие настолько, что это уже походило на дизайнерское решение, стояли где и всегда, и диваны, хотя и новые, располагались на прежних местах. Из одной студии доносился барабанный бой, из другой – звуки фортепиано. Я словно вернулся в Церковь за неделю до постановки «Гамлета». Двустворчатые двери Зала № 1 были закрыты.

Пока Несс звонила тому, кто должен был нас встретить, в вестибюль влетел щупленький человечек.

– Адам! – закричал он, всплеснув руками. Аккуратно подстриженная бородка и прямая как палка спина придавала ему сходство с официантом. – Адам Сили, ну надо же! – Он долго тряс мою ладонь обеими руками, не переставая восхищенно кивать.

– Джордж Пивач, заведующий кафедры актерского мастерства, – представился он. – Легендарная двадцать восьмая группа. Я из тридцать девятой.

Разумеется, он тоже учился в Консерватории.

– Приступим? – сказала Несс, закинув волосы за плечо.

– Я подумал, что первый зал будет смотреться на снимках лучше всего, – бросил он на ходу, увлекая нас за собой.

Ванесса быстро покосилась на меня, прежде чем