Крысиный яд с лимоном: Волчья стая - Марьяша Ришелье

— Значит, у нас тут братик появился, — сказал он, когда я закончила. — Дядя Сашки. Это даже мило.

— Вы серьезно? — я уставилась на него. — Лев, этот человек убил восемь женщин.

— И, возможно, двух грабителей, которые влезли в мой дом, — он пожал плечами. — Если он убил тех, кто мог навредить моей семье, то я ему даже благодарен.

За моей спиной раздался глухой стук. Я обернулась. Воронов стоял лицом к стене и ритмично, размеренно, раз за разом, вбивался лбом в гипсокартон. Бум. Бум. Бум.

— Чертова семейка, — простонал он.

— Яду? — участливо предложил Лев.

— Наливайте, — глухо отозвался Серёга, не отрывая лба от стены.

Я взяла ситуацию в свои руки — профессиональные и не очень.

— Вы понимаете, что он убил людей? — спросила я, стараясь говорить ровно.

— Понимаю, — Лев кивнул. — Но лицемерить и говорить, что мне жаль ублюдков, которые влезли в дом, где спит мой сын и моя жена, и которые, будь они дома, могли сделать что похуже, я не собираюсь. Он сделал то же самое, что сделал бы я, — защитил мою семью.

— А проститутки? — спросил Воронов, наконец отлепляясь от стены и потирая покрасневший лоб. — Восемь проституток. Они-то вам чем не угодили?

— Это уже была его личная инициатива, — Лев пожал плечами. — Ко мне они отношения не имеют. Это ваша работа — защищать невиновных. И за их смерть он ответит, если вы его поймаете. А за грабителей... — он сделал паузу, —...я могу его только поблагодарить.

Воронов застонал и залпом выпил полчашки чая. Подавился. Закашлялся. Вытер рот рукавом.

— Вы хоть понимаете, — прохрипел он, — как это звучит? «Я могу его только поблагодарить»? Вы сейчас оправдываете убийцу!

— Я не оправдываю, — возразил Лев спокойно. — Я констатирую факт. Факт первый: мой «братик» спас мою семью от грабителей. Факт второй: он же убил восемь невиновных женщин. Это разные факты, которые не отменяют друг друга. И я, как человек, которому дорога его семья, могу испытывать благодарность за первое и одновременно желать, чтобы вы поймали его за второе. Это не лицемерие, доктор. Это сложность человеческой натуры. Вы должны понимать — вы же психиатр.

— Я понимаю, — процедила я сквозь зубы. — Но это не значит, что я с вами согласна.

— Вам и не нужно со мной соглашаться. Вам нужно его поймать. — Лев наклонился вперед и заговорил тише, серьезнее: — И, кажется, у меня есть идея, как это сделать.

— Что? — Воронов моментально забыл про ушибленный лоб.

— Чтобы выманить хищника, нужна угроза тому, что хищнику дорого. — Лев говорил медленно, чеканя слова. — Он защищает мою семью. Если вы хотите, чтобы он показался, — сделайте так, чтобы он думал, что семья под угрозой.

— То есть? — я подалась вперед.

— Он наблюдает за домом. Он убил прошлых грабителей. Инициируйте новых. Под вашим наблюдением. — Лев откинулся на спинку стула и усмехнулся. — Устройте фальшивое ограбление. Пусть пара ваших офицеров в штатском изобразит взломщиков. Без оружия, без насилия — просто создайте видимость угрозы. Если он увидит, что его «семье» снова угрожают, он вмешается. А вы будете ждать.

— И мы его возьмем, — закончил Воронов. Его глаза загорелись. — Лев, это... это гениально. И аморально.

— Я знаю. — Полянский улыбнулся своей фирменной хищной улыбкой. — Именно поэтому это сработает. Он думает как я. Если я бы защищал свою семью от угрозы — он сделает то же самое. Потому что он — это я. Только без Таи. Без Саши. И без дома с камерами.

— Вы понимаете, что это риск? — спросила я. — Для вашей семьи? Для вас? Если он поймет, что это ловушка...

— Я понимаю, — перебил Лев. — Но я не собираюсь жить с мыслью, что какой-то псих стоит у моих окон и убивает людей, глядя на мою спальню. Я хочу, чтобы его поймали. И я предлагаю способ.

Воронов подошел к столу, сел, допил чай (на этот раз не подавившись) и посмотрел на Льва долгим, изучающим взглядом.

— Знаете, Полянский, — сказал он наконец, — когда все это закончится, я, наверное, приглашу вас выпить. Не чаю. Чего-нибудь покрепче.

— Крысиного яду, — предложил Лев.

— Идет. С сахаром и лимоном. К тому времени лимон, надеюсь, найдется.

— Найдется, — Лев чуть улыбнулся. — Если Тая опять его весь не съест.

Я смотрела на них — двух мужчин, которые еще пару дней назад смотрели друг на друга как на врагов. Один — опер с черным юмором и шрамом от бутылки. Второй — хищник с черной водолазкой и алиби, которое мы так и не смогли пробить. А теперь они сидели на кухне и обсуждали план поимки убийцы так, будто это была обычная спецоперация, а не охота на человека, который считал себя частью семьи.

— Ладно, — я встала. — Я свяжусь с начальством. Воронов, готовь группу. Лев... спасибо. За идею. И за откровенность.

— Это вам спасибо, доктор, — он тоже встал. — За то, что поверили, что я не убийца. Это было... неожиданно приятно.

— Я не верила. Я проверяла.

— Вот именно. — Он кивнул. — Вы проверяли, а не повесили на меня все, не разобравшись. Это больше, чем я ожидал от полиции. Вы хороший психиатр, Абрикосова. И хороший человек. Берегите ее, — это уже Воронову.

— Я пытаюсь, — буркнул Серёга, и я сделала вид, что не услышала.

Мы вышли из дома и остановились на крыльце. День клонился к вечеру, декабрьское небо темнело, и где-то там, за голыми розовыми кустами и черными деревьями, стоял лес. А в лесу — человек, который четыре года охранял чужую семью, убивая всех, кто мог ей угрожать. И всех, кто мог стать для нее подарком.

— Ну что, напарник? — сказала я, поправляя шарф. — Будем готовить фальшивых грабителей.

— Будем, — кивнул Воронов. — И еще кое-что. Я запросил архивы камер за все четыре года. Если он там засветился хоть раз — мы его возьмем. А если нет... — он пожал плечами, —...тогда ловушка.

Мы пошли к машине. За спиной, в окне второго этажа, мелькнул силуэт Таи — вишневые волосы, салатовый свитер, кукольный профиль. Она смотрела на лес. И я не знала, что она там видела — просто голые деревья или человека, который год дарил ей розы через ее сына.

Глава 19. Терпеливый хищник, или Анатомия импульса

Офис гудел, как растревоженный улей. Технари наконец-то скинули результаты анализа архивных записей с камер Полянских за все четыре года — и картина, которую мы увидели, одновременно подтверждала наши