Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

в их ферме на Монахон-роуд, было ее расположение – на виду, в отличие от Лаудербек-Хаус, затерянного в лесах в самом конце проселка. Возможно, тут их жизнь пойдет на лад, думала она. Раз участок находится возле дороги, над Кэти больше не будут так издеваться: мать не заставит ее голой работать во дворе. Может, и Никки с Шейном не придется валяться в грязи.

Однако вскоре выяснилось, что ферма надежно скрыта от посторонних глаз, и Сэми сама в этом убедилась. На первый или второй день после переезда Шелли велела ей обойти участок по периметру и пройтись по дороге – то есть осмотреть его со всех сторон, – чтобы проверить, могут ли прохожие или соседи видеть, что делается на их территории.

– Уединенность, – сказала она средней дочери, – для нашей семьи очень важна.

Сэми, учившаяся тогда в седьмом классе, выполнила все, как велела мать. Обошла территорию фермы, прогулялась до леса и до ближайшей вырубки, которую вела в тех краях компания «Вейерхаузер». А вернувшись домой, рассказала Шелли, что увидела.

– Ничего, – сообщила Сэми. – Видно только часть дома, и все.

Участок занимал почти пять акров, обнесенных по большей части забором. Это было хорошо, потому что у Нотеков имелись животные – в основном кошки и собаки, – но теперь, с переездом в новый дом, они завели еще и лошадей, кур, попугая и кролика по кличке Лютик. Шелли любила рассказывать о своей любви к домашним животным, но в действительности просто заводила их и никогда не заботилась.

На территории стояло несколько вспомогательных построек, в основном небольших. Курятник, навес для техники, покосившийся амбар и колодец с насосной свидетельствовали о том, что это все-таки ферма. Самым просторным среди них был сарай размером с гараж на несколько машин, где имелись верстак, полки для инструментов, кладовая и морозильник. Сколоченный наспех из алюминиевых листов, он располагался в нескольких шагах от задней двери, и там хранилось все, что не поместилось в доме.

Дом был слишком мал для них. Сэми сразу это поняла. И другие дети тоже.

Его площадь не превышала 150 квадратных метров; наверху находились две крошечные спальни, разделенные так называемой компьютерной комнатой, а внизу комната родителей. Естественно, там не нашлось отдельных спален для всех трех сестер, Шейна и Кэти.

К тому же в доме была всего одна ванная – рядом с комнатой родителей. От этого он казался еще теснее.

Тори спала с родителями на первом этаже, Шейн – в основном в стенном шкафу в спальне Никки, и даже без матраса.

«Просто на одеяле, – рассказывала впоследствии Сэми. – И все. За все время, что он жил в Монахон-Лэндинг, у Шейна так и не появилось своей комнаты».

И у Кэти тоже. Она спала на полу в гостиной. К тому времени все ее имущество легко влезало в бумажный пакет. Практически все вещи, с которыми она переехала к Нотекам, исчезли. Ее кровать и трюмо, бо́льшая часть одежды, книги и прочее – все пропало. Дэйв припарковал старенький «Плимут-Дастер» Кэти на заднем дворе фермы, но через какое-то время исчез и он.

Шелли немедленно принялась строить планы по обустройству дома – надо было отремонтировать кухню, поставить новую ванну и вывезти мусор, оставшийся от прежних владельцев. Несколько недель вся семья трудилась днями и ночами – преимущественно ночами, – срывая старый ковролин и освобождая кухню. Дэйв появлялся на ферме по выходным, сильно уставший после пятичасовой поездки за рулем со стройки на Уиндбей-Айленд, где тогда работал, и тоже включался в работу, чтобы переоборудовать их жилище по стандартам Шелли. Никки и Сэми получили карт-бланш на оформление своих комнат. Никки выбрала черно-белую гамму в стиле шахматной доски, и ее решение было одобрено; Сэми предпочла коралловые оттенки.

После того как семья привела дом в более-менее жилой вид, Шелли велела Никки покрасить амбар в темно-красный. Однако когда мать покупала краску, то взяла алую. Отмахнувшись от совершенной ошибки, Шелли выдала Никки дюймовую кисть и велела браться за работу.

Никки провозилась с амбаром все лето.

Сэми было поручено выкрасить навес, но, как обычно, инструменты она получила куда более удобные. Шейн тем временем занимался расчисткой территории и заготовкой дров. Шелли время от времени проверяла их работу. Но в основном сидела на диване, смотрела мыльные оперы и поглощала шоколадные батончики, заталкивая между подушками обертки.

Переезд на новое место и обилие работы не изменили их семейную динамику. Шелли продолжала свои яростные нападки – преимущественно на Шейна и Кэти.

Ее непредсказуемость держала семью в постоянном напряжении. Никки вздрагивала, когда мать подходила к ней. Шелли могла стукнуть ее по затылку. Дать пощечину. Пнуть ногой. Один раз она избила дочь за то, что та заснула на пассажирском сиденье в машине, и матери это не понравилось.

Однажды на остановке школьного автобуса Шелли за что-то разозлилась на Никки, но дождалась, пока автобус подъедет, чтобы сильно ударить ее по лицу.

«Она хотела, чтобы все мои друзья это увидели и посмеялись надо мной».

Потом, во время уроков, Шелли явилась к Никки в школу искать пропавшую тушь для ресниц – она заявляла, что дочь украла ее из ванной. Она отперла шкафчик Никки и вывалила его содержимое на пол в присутствии других учеников.

– Она стащила ее! – кричала Шелли перед всеми одноклассниками дочери. – Стащила мою тушь! Так нельзя делать! Хорошие девочки так не поступают. Да-да, не поступают.

Но как бы жестока ни была Шелли с Никки, самое худшее она приберегала для Кэти.

Кэти редко позволяли мыться и до, и после переезда Нотеков в Монахон-Лэндинг. Поначалу, как старшие дети, она должна была просить разрешения, но получала его не всегда. После переезда она мылась так же, как в последнее время в Лаудербек-Хаус: Кэти поливали из шланга, пока она, голая, стояла на траве за домом. Не имело значения, какое сейчас время года и насколько холодно на улице.

Мыла она тоже больше не получала. Вместо этого Шелли поливала ее отбеливателем.

– Ты грязная свинья, так станешь хоть немного чище!

Кэти вскрикивала, когда едкая жидкость попадала в открытые раны, покрывавшие ее кожу с ног до головы. Когда она кричала слишком громко или пыталась бежать, Шелли или Дэйв, если он был дома, связывали ей ноги и руки скотчем. Когда Дэйва не было, этим занимался Шейн – Шелли приказывала ему держать Кэти, пока сама поливала ее из шланга.

Однажды Шелли заклеила ей скотчем рот, чтобы крики не услышали соседи.

– Немедленно заткнись! Да что с тобой такое? Я