Искатель, 2012 № 12 - Журнал «Искатель»

— Это зацепка! Если он с собой его все время носил, то кто-то мог видеть этот камень... А с чего это полы в комнате мокрые, словно их специально к нашему приходу помыли? — Хмурый следак посмотрел на часы. — На твоих сколько? Черт его знает, что с ними делается... За сутки минут на десять отставать стали.

— Сейчас ровно тринадцать минут восьмого! А полы мокрые... Пистолет этот гильзу метров этак на пятнадцать выбрасывает! А гильза у спецпатрона тяжелая — вот она стекло в аквариуме и разбила. Вода через трещину вытекла на голову соседям, ну те и... А то бы он тут до второго пришествия лежал, пока все вокруг вконец не провонял! Квартирка-то та еще! Никаких следов того, чтобы в ней жили... Ни продуктов, ни даже белья постельного! Зато оружия... «Калашей» только пять штук изъяли, да взрывчатка еще... Похоже, и яды есть! Но это я только после экспертизы смогу точно сказать. Целый ящик каких-то пробирок и баночек! Видно, они здесь себе логово устроили и инструмент свой хранили... Ага! Прокурор прибыл по нашу душу. Встречайте, Иван Андреевич! Там с ним еще две машины... — эксперт, отодвинув тяжелую штору, выглянул в окно.

Глава 27

Причудливо преломляясь и кривясь, отражаясь в многочисленных гранях толстого, наверное, еще венецианской работы стекла, тяжелый медный маятник равнодушно и мерно качался из стороны в сторону, отсчитывая секунды, минуты, года. Старинные напольные часы в массивном корпусе из темного от времени дерева, давным-давно вросшие в угол кабинета, казалось, символизировали собой само Время, навсегда застывшее в этих стенах. В глубине механизма что-то щелкнуло, большая, с длинным острым пером стрелка разом перескочила на новое место, и часы издали короткий мелодичный звон. И снова наступила почти звенящая тишина, прерываемая лишь тихим шелестом перелистываемых бумаг.

Небольшое трехэтажное здание городской прокуратуры, однажды, еще в прошлом веке, облюбованное фискальными органами, всегда служило лишь одним и тем же целям. Жандармерия, Уголовный сыск, НКВД... Сменялись названия, хозяева кабинетов, уходили в прошлое целые эпохи, но не менялась суть, и казалось, даже воздух, наполнявший эти стены, навсегда пропитался стойким запахом власти.

— Кх...м! — тишину кабинета, сквозь толстые стены которого почти не доносился сюда неумолчный гул большого города, нарушил наконец прокурор, монументально восседавший за огромным столом с застывшей маской значимости на каменно-неприступном лице. — Ну что же, Иван Андреевич, решение принято... — он указал толстым пальцем куда-то в украшенный старинной лепниной потолок. — И нам только остается в точности его исполнить! Передавайте все материалы по этому делу товарищам... — прокурор кивнул в сторону двух объединенных каким-то неуловимым сходством субъектов, облаченных, несмотря на жаркую еще погоду, в строгие серые костюмы. — Дальнейшее расследование будет осуществлять ФСБ. Пусть помучаются со своими бывшими коллегами! — прокурор улыбнулся, но улыбка его не выглядела веселой. Двое молча сидевших за столом комитетчиков спокойно слушали разговор с ничего не выражающими лицами.

— Вчера утром ко мне приходила девушка... — тихо и аккуратно начал следователь, прокашлявшись. — Опознала в нашем подозреваемом своего жениха Андрея Казанцева.

— В каком из подозреваемых? — прокурор сосредоточенно уставился на толстого следователя по особо важным делам, единственного во всей компании одетого в просторную рубашку навыпуск и простые легкие брюки.

— В самоубийце, подозреваемом в организации серии заказных убийств... — Следователь придвинул к себе пухлый том уголовного дела и, найдя нужное место, продолжил: — Вчера же в адресе их совместного проживания был проведен тщательный обыск. К сожалению, ничего такого, что могло бы хоть как-то помочь следствию, обнаружено не было. Конспирацию он соблюдал строго... Самое интересное в том, что эта его невеста практически ничего о нем не знает! Утверждает, что он работал снабженцем в некой коммерческой фирме, но не может сказать какой. Не знает даже, где точно находится эта фирма! Просила меня выдать ей тело для захоронения, других родственников у него якобы нет. Истерика с ней случилась при опознании... врачей пришлось вызывать.

— Вопрос этот теперь будут решать уже вот они! — прокурор устало кивнул в сторону продолжавших молчать субъектов, никак не обозначая ни их имен, ни званий.

— Истерика! Раньше надо было думать, когда неизвестно с кем судьбу свою связывала! И не Андрей он никакой... Наплодили их в свое время, научили на свою голову! Теперь вот маемся, отлавливая... Эхо холодной войны! Да, Иван Андреевич, вот еще что... В связи с некоторыми обстоятельствами принято решение засекретить это дело. Сейчас товарищи возьмут у вас подписку о неразглашении... Ну, вы сами все понимаете... И приступайте к немедленной передаче материалов. — Прокурор встал, давая понять, что разговор подошел к концу. А потом, смягчив голос, спросил: — Что это вы у нас, Иван Андреевич, совсем расхворались? В отпуске давно не были? Надо, надо! Здоровье надо беречь! Сдавайте дела и отдохните. На юг, пока еще сезон там, съездите.

— Спасибо за заботу! Я подумаю... — тихо ответил следователь и тоже привстал со своего места.

— Иван Андреевич, давайте-ка, не откладывая, сразу же все и оформим, — один из молчунов наконец-то обрел дар речи.

Следователь бросил быстрый взгляд на говорившего и удивился пустому равнодушию его серых глаз.

«Ну и глаза у него! Словно у дохлой рыбы...» А вслух спокойно и благожелательно сказал:

— Конечно, конечно! Раз так положено...

Глава 28

Легкие капли тихо моросящего дождя бросали мелкую рябь на поверхность глубокой бездны, разверзшейся прямо у самых ног. Где-то далеко внизу, в чистой и ясной глубине ее, медленно и величаво плыли пушистые облака и резкими росчерками носились в пронзительном небе почти неразличимые отсюда птицы.

Лена завороженно смотрела вниз, и ей до головокружения захотелось вдруг прыгнуть в эту бездонную синь, одним коротким шагом убежать от страшной, иссушающей душу тоски, от не проходящего чувства беды и боли, не оставляющей ее израненное сердце. Покачнувшись, она шагнула вперед, и высокий тонкий каблук нащупал дно неглубокой лужи, маленьким озерцом растекшейся по застывшему серому бетону и безучастно отражавшей холодное небо.