Искатель, 2012 № 07 - Журнал «Искатель»

Чемоданы уже пусты!.. Они стоят по углам. Эти двое, если они не погибли при взрыве, успели высыпать все в центр пещеры... Все: монеты, кольца, ожерелья, кресты...

Это холм, большой, как этот стол... Нет, выше!

А сейчас на этом холме, обнимая сокровища, лежат два скелета... Красота!

— Слушай, Розанский! Я очень хочу тебе поверить, но не могу... Ты можешь показать мне это место?

— Могу, но поздно уже, вечереет.

— Это мне решать! Ты и ночью поедешь, куда я скажу.

Лейтенант схватил трубку и, услышав ответ, закричал:

— Перевозку на выезд!.. Срочно!.. Нет, без конвоя... И шофера не надо — я сам повезу.

...Через полчаса они уже обогнули Малахов курган... Здесь кончалась хорошая дорога, и машину безбожно трясло на ухабах... Надо было снизить скорость, но лейтенант продолжал давить на газ.

Он остановил машину за Инкерманской пристанью, около рощи старых акаций. За ними начинался скалистый уступ, переходящий в довольно высокую гору.

Лейтенант вышел из кабины, достал наган и направился к заднему борту крытого, обитого жестью грузовичка.

Было еще светло, хотя солнце уже скрылось за холмами и скалами Северной стороны.

Дверь машины была закрыта на обычный висячий замок.

— Выходи... Шагай вперед и не вздумай дурить — стреляю без предупреждения.

Через двести шагов они вышли на поляну, которая с двух сторон была окружена почти отвесными каменными стенами. В самом углу этого скалистого мешка виднелись очертания того, что было когда-то входом в подземный коридор...

Левая часть проема была засыпана грудой камней, которые, очевидно, сбросили в прошлом году, расчищая верхнюю дорогу... Правая часть заросла мелколистным плющом.

Но главное — он был!.. Он смутно виден, этот вход!

Значит, не обманул Розанский... Вот и совсем сгнивший помост перед дверью. Вот и сама дверь, лежащая в двадцати метрах от входа.

Из-за множества слоев краски она довольно хорошо сохранилась.

Глядя на эту лежащую на траве дверь, лейтенант вдруг проникся каким-то непонятным добрым чувством к арестованному... Он представил, как двадцать лет назад молоденький парнишка, подгоняемый грохотом и волной страшного взрыва, вышибает своим телом эту дверь...

Дверь спокойно лежит здесь два десятка лет, а этот бедный Розанский бежит через море, потом мечется по Европе, женится, заводит детей, служит немцам... И вот он опять возвращается сюда, к этой глупой ленивой деревяшке.

— Ты вот что, Николай Львович, можешь мне наверху показать, где это место, где эта пещера, ну, помещение с чемоданами?

— Конечно... Я и сам представляю, но в дневнике есть точное описание... И все расстояния отмечены. Вы посмотрите. Это на последней странице.

— Пойдем наверх.

Лейтенант еще раз осмотрел поляну...

Скрытая от прямого солнца молодая июньская трава еще и не собиралась желтеть... Очень уютное место.

Рядом пристань! Можно с кем-нибудь на катере сюда приехать. Отдохнуть и за местом приглядеть...

Хотя через месяц здесь будет скучная площадка с пожухлой травой.

Думая так, лейтенант ошибался... Он не знал, что через месяц здесь вообще не будет травы. Здесь будет огромная воронка от пятисоткилограммовой бомбы. Этот взрыв обрушит часть верхней дороги и навсегда завалит этот вход в инкерманские подземелья.

.. Они долго осматривали местность за дорогой. Все сходилось... Вот он, старинный двухэтажный дом на большом участке с высоким забором.

В центре сада росла огромная старая груша.

— Это точно, гражданин следователь!.. Прямо под ней под грушей. И всего-то метров двадцать копать.

— Копать? Здесь не копать, здесь надо пилить, долбить, ковырять.

В полночь они спустились к машине, присели на траву, затем развели костер и долго и спокойно беседовали.

Говорил больше Розанский — вспоминал дорогу до Варны, окраины Белграда, Вену, свой домик в маленьком альпийском городке...

Наконец лейтенант решился:

— Знаешь что, Львович... Сокровища мы с тобой отдать должны. Но просто указать место — это глупо и мелко. Не тот компот получится... Пока копать будут, о нас забудут... Давай мы драгоценности вместе достанем. И уж тогда возьмем все и передадим государству...

— Хорошо бы... Нет, это правильно! Но ведь я, некоторым образом, не совсем свободный.

— Это мои вопросы. Решу... Сделаем тебя ценным агентом на особых условиях... Или просто убежишь.

— А дом? Нам же тот дом нужен, где груша растет. Он большой! Там кто-то важный может жить.

— Разберемся!.. Важный, говоришь? Да он наверняка враг народа... А у меня и квартиры пока нет. Майор давно обещал... Разберемся!

...Они возвращались в город поздно ночью... Лейтенант периодически проверял крепление перекинутой через плечо полевой сумки, в которой лежал дневник адвоката Логиновского.

Потом он оборачивался и махал рукой перед маленьким окошком за кабиной, пытаясь приободрить своего нового товарища, запертого в трясущемся кузове.

Миновав вокзал и обогнув Южную бухту, машина начала подниматься по Портовой улице. Почти в самой верхней точке лейтенант вдруг резко затормозил... Он увидел, как в спящем ночном городе, в разных местах на берегах бухт стали загораться яркие огни.

Но он не сразу понял, что это прожектора... Затем появились цветные строчки трассирующих пуль и послышались частые ухающие взрывы зенитных снарядов.

Лейтенант взглянул на часы: три часа пятнадцать минут ночи... Не самое подходящее время для учений.

Он выскочил из кабины и побежал по дороге вдоль спускающегося к бухте обрывистого склона.

Вперед и вверх!..

Там была площадка, с которой почти все видно. И вся Южная бухта, и противоположная Корабельная сторона с высотами Малахова кургана... А еще порт и часть главной, Севастопольской, бухты.

Послышался гул моторов, и в лучах прожекторов начали появляться десятки парашютных куполов.