Отвратительная семерка - Майя Яворская

Женщина последовала совету и увидела могильные ограды.

– А-а-а, – протянула та. – Спасибо.

И нагнулась, чтобы срезать очередной гриб. Самойлова была так зла, что руки чесались придушить тетку. Если та бы начала при этом орать, то хоть по делу. А еще очень хотелось высказать ей все, что о ней думает. Но Кира понимала, насколько это бессмысленно. Тетка даже не вникла бы в суть претензии.

Самойлова шла по лесу вдоль кладбища, ориентируясь по еле заметным в траве тропинкам грибников. Под ноги она почти не смотрела, не до того было. Ее больше волновало, что же ей не понравилось во всей этой истории. Конечно, ничего понравиться и не могло в созерцании места убийства и тела жертвы. Но не об этом речь. Кузьмич развил такую кипучую активность, что полностью подавил ее мыслительный процесс. Он притащил откуда-то корзину с грибами и заявил, что та принадлежала убитому.

Чисто теоретически такое возможно. Но как-то нелогично – если человек в лесу собирал грибы и к нему подошел другой человек, который хотел его убить, то зачем вообще тащить тело на кладбище, чтобы его там насадить на пики? Какой-то ритуал? Не похоже. Что-то же должно указывать на это. Пентаграммы, черные свечи, все такое. Но ничего не нашлось. Кузьмич там все обнюхал. Если бы что-то заметил, обязательно бы сказал.

Тогда получается, что убийца как-то выманил Музалевского из леса, причем без корзины, на кладбище.

Или другой вариант: покойный сам зачем-то оставил ее в лесу и пошел в сторону церкви. Зачем ему это могло понадобиться? А зачем убийце могло это понадобиться? Проще же убить в лесу – и вероятность случайных свидетелей меньше, и труп дольше не найдут. К чему эта публичность? В назидание кому-то? Чтобы быстрее нашли и испугались?

Кира пыталась смоделировать ситуацию, при которой человек способен был так поступить, но у нее ничего не получалось.

«А вдруг всему виной крики о помощи? Кто-то закричал, Муза услышал, все бросил и побежал? – Самойлова продолжала ломать голову. – Нет, плохая идея. Не очень он похож на Чипа и Дейла. Слабоумие и отвага не его конек. Это я могу скакать по лесу с перочинным ножиком и спасать полоумных теток. А он нет. Кстати о корзине… Я вот свою не выпустила, когда продиралась сквозь ветки. Муза бы тем более так не сделал. Тогда такой вариант – его кто-то оглушил в лесу, а потом дотащил до ограды и наколол, как муху на булавку, чтобы выглядело как несчастный случай. Шел дядька по кладбищу, споткнулся, напоролся на пику. Странно бы выглядело, если рядом нашли корзину с грибами. Что делать грибнику на кладбище? Или другой – убили на кладбище, а корзину отнесли уже позже, чтобы запутать следы. А может, это и правда несчастный случай был? В общем, ничего не понятно. Надо будет узнать, что там Кузьмич под ногами искал. И вообще, что он об этом думает».

Поплутав немного по лесу, Кира наконец-то нашла нужную просеку. Когда оставалось пройти совсем немного, с дороги ей навстречу вышла женщина в ярко-красной куртке. Сделав несколько шагов, она замялась в нерешительности, а потом вернулась на дорогу, где и осталась стоять.

– Грибы собирали? – поинтересовалась женщина, когда Самойлова приблизилась.

– Да, – ответила та и качнула для убедительности корзинкой.

– Какие хорошенькие. Завидую.

– Так идите в лес, сейчас грибов полно.

– Нет, я в лес не хожу.

– Почему?

– Вот только зашла, и на меня муха села….

Кира помолчала, ожидая продолжения мысли. Однако оно не последовало. Захотелось сказать, что мухам виднее, на кого садиться, но промолчала. Только подумала, что сегодня ей исключительно везет на неадекватов.

Когда Кирилл вернулся, сестра сидела на кухне и задумчиво крошила бокорезами фунчозу. Он встал, чуть склонив голову к плечу, с лукавой полуулыбкой и внимательно стал следить за процессом:

– Зюзя, ты что делаешь?

– Пытаюсь сделать из фунчозы вермишель.

– Зачем?

– Затем. Отыскала в морозилке курицу, решила сварить суп. А вермишель не нашла, попалось лишь это, – и сестра показала на сухие мотки жестких белых шнурков.

– Так их же можно просто наломать, как макароны.

– Иди наломай! Они больше на проволоку похожи, только гнутся.

Брат попробовал раскрошить моток в руках, но и у него ничего не получилось.

– Вот видишь, – удовлетворенно заметила Кира. – А ты думал, у меня с головой плохо?

– Да, показалось, что уже чудить начала от одиночества и скуки.

– У нас тут не скучно. Утром такое произошло, тебе и не снилось!

– И что же? Наш художник подал тебе завтрак в постель?

– Размечтался.

– Жаль. Я-то думал, у вас дело двигается. Прошлым утром я слышал, он к тебе заглядывал. Решил порадоваться за вашу сексуальную жизнь.

– Фофа, это вообще не твое дело! Я же к тебе под одеяло не заглядываю. И вообще, он меня разбудить зашел. Мы же в засаде сидели. Кстати, сегодня утром тоже.

– Ну и что высидели?

– Много чего. И не только высидели. Только я пока не во всем разобралась. Так что давай Кузьмича сначала дождемся.

– Заинтриговала. Ладно, подожду, – согласился Кирилл и забрал у сестры бокорезы из рук. – Не женское это дело – фунчозу крошить.

– Начинай ты, – предложил Кузьмич Самойловой, когда все уселись за стол.

– Я? Ну хорошо. В общем так. В первую нашу вылазку мы выяснили, что свиную голову получает в подарок не только наш радушный хозяин, но и Музалевский.

– А это еще кто такой? – не понял Кирилл.

– А, ну да. Ты же его не знаешь. Это Миша Музалевский. Сосед напротив, который всех терзает классической музыкой. Понятно?

– Да.

– В общем, утром пришел какой-то дядька с пластиковым мешком, перекинул головы через заборы и быстро ушел. Лицо мы его из-за листвы почти не разглядели. Кузьмич бросился за ним, но когда он добежал до конца улицы и повернул, там никого не было. Тогда мы решили сегодня засесть в других кустах, чтобы понять, куда он девается.

– Ну и как, поняли? – Чуть вздернутые уголки губ Кирилла явно свидетельствовали о том, что вся эта история его жутко забавляет.

– Нет. Он не пришел.

– И что, это все? Ради этой сенсации мы ждали прихода Кузьмича?

– Да погоди ты! А ночью