Отвратительная семерка - Майя Яворская

кто-то Музалевскому побил в доме стекла. Но я не смогла с балкона увидеть, кто это был. Муза выскочил с фонариком на улицу и, кажется, никого не разглядел.

– Ну он хоть полицию вызвал?

– Нет. Он вообще очень странно себя повел. Даже не стал отвечать соседям, когда те начали кричать: «Что случилось?» Просто постоял на крыльце немного и ушел в дом. Мне кажется, он все же понял, кто это сделал. Но это не самое главное. Я подумала, что это был один и тот же человек. Он и головы свиные через забор кидал, и стекла побил.

– Нет, – подал голос приятель.

– Да. Ты меня перебил. Я не досказала. Кузьмич считает, что это были разные люди.

– Почему? – не понял брат.

– Потому что у нас стекла целы.

– Еще не вечер. Может, сегодня одному, завтра другому.

– Не думаю. По звуку разбили два окна. Если бы хотели отомстить и Музе, и Ратаю, то каждому разбили бы по одному стеклу. А так досталось только Мише.

– Интересно. Хорошо бы узнать, что Муза и Ратай об этом думают.

– Ратай теряется в догадках, – Кузьмич развел руками. – А Муза уже ничего не думает.

– В каком смысле? – вскинул брови Самойлов.

– В прямом. Он мертв.

– Совсем вы без меня распоясались. За что вы его так? – Кирилл явно не хотел воспринимать ситуацию серьезно.

– Не смешно. Я тебе правду говорю. Его кто-то грудью на пики могильной ограды наколол, как майского жука.

– Ты-то откуда знаешь?

– Так мы с Кирой одними из первых туда подошли, когда крики с кладбища услышали. Его какая-то женщина обнаружила.

– А с чего вы взяли, что это ваш Музалевский? Вблизи, как я понимаю, вы его не видели.

– Я его по панамке узнала, – вставила Кира.

– Какой еще панамке?

– Такая дурацкая. Детская. Голубая с ромашками.

– Да мало ли кто, кто в таких ходит. И могли просто у Музалевского украсть и на убитого надеть.

– Нет. Точно он. Я разговоры в толпе подслушала. Кое-кто его опознал.

– Ну ладно. Допустим. А дальше что?

– А дальше, пока я там стояла, Кузьмич побегал вокруг и притащил корзину с грибами.

– То есть на кладбище трагедия, а наш непризнанный гений как ни в чем не бывало пошел в лес по грибы?

– Ну нет, ты не понял. Он нашел корзину. И уверен, что это убитого.

– Чья же еще? Стоит корзина под деревом, трава вокруг примята, и никого рядом, – пожал плечами Кузьмич.

– И что дальше? – в глазах Кирилла появился неподдельный интерес.

– Ну я походила, посмотрела, а когда полиция приехала, свинтила в лес. Общаться с ними как-то не хотелось. Все, – закончила свой рассказ Кира.

– Негусто, – покачал головой брат. – Интересно, кто его и за что?

– Всем интересно, – веско заметил Кузьмич.

– Вдруг он сам споткнулся и налетел на колья? – предположила Кира. – У меня как-то в голове не укладывается, как какого-то обычного дядьку ни за что ни про что могли просто взять и убить.

– Исключено, – покачал головой приятель.

– Почему?

– Потому что к ограде соседа нашего подтаскивали.

– Откуда ты знаешь? – с удивлением взглянула на него Самойлова.

– На землю посмотрел. Это ты ворон считала, а я делом занимался.

– И что?

– А там две борозды на песке. Он к ограде не подошел, его подтащили. И руки висели.

– Вот сейчас вообще ничего не понял, – выпучил глаза Кирилл.

– Руки висели. Чего непонятного? Если бы споткнулся и начал вперед падать, то инстинктивно их бы вперед выставил, а они висели.

– Глубоко! – с уважением заметил Самойлов. – А еще что?

– Насадили его на пику, да еще надавили, чтобы насквозь прошла.

– И что нам это дает?

– То, что убийца – физически сильный человек.

– Значит, мужчина? – уточнила Кира.

– Не обязательно, но вероятнее всего.

Кира удовлетворенно кивнула и улыбнулась.

– Ты чего улыбаешься? – заметил брат.

– Да так, потом расскажу, – неопределенно махнула она рукой. – Пусть Кузьмич продолжает.

– Не, погодите, – тормознул всех Кирилл. – Как только я себе все представлю, так у меня когнитивный диссонанс наступает. Ответьте мне, разве можно человека спокойно подтащить к ограде и насадить на колья, а он при этом не будет сопротивляться?

– Не тупи, Фофа, – Кира по примеру брата в те моменты, когда хотела родственничка подколоть, использовала прозвище. – Человеку сначала можно дать колотушкой по голове и лишить его сознания, а потом тащить куда угодно.

– Зюзя, не думай, что ты здесь самая умная, – парировал брат. – А панамка?

– Что панамка?

– Она была на голове, если правильно расслышал.

– Да правильно расслышал, но я не поняла, куда ты клонишь.

– Вот теперь ты не тупи. Если человеку чем-нибудь дать по голове, как думаешь, панамке на голове останется?

– Ну не знаю, никогда не пробовала. Давай проведем следственный эксперимент? Вот наденешь панамку, а я тебя тресну поленом по голове.

– Фильма «Изображая жертву» насмотрелась?

– Отвлеклись, – урезонил спорящих Кузьмич.

– Да, извини, – спохватился собеседник. – Продолжай.

– Если вам интересно, то я замечу, что человека необязательно чем-то бить по голове. Достаточно что-то ввести в кровь или дать выпить, чтобы он потерял сознание.

– Ну, здесь, Ватсон, мы с вами вступаем в область догадок, – процитировал разочарованно Кирилл.

– Я могу потом уточнить, если понадобится.

– У кого? – не поняла Кира. – У следователя спросишь?

– Почему у следователя? У дяди Коли.

– О да! У всемогущего, таинственного владельца яхты, с которым ты иногда играешь в го. Как я могла о нем позабыть.

– У бывшего владельца, – уточнил Кузьмич. – Он ее продал.

– Я помню, ты говорил. Кстати, ты так и не выяснил, откуда у него такие обалденные связи в силовых структурах?

– Нет. А зачем?

– Просто интересно. Ты же говорил, что он на пенсии.

– Я не сую нос не в свои дела и беспокою только в исключительных случаях. Это залог наших хороших отношений. Мне продолжить?

– Да, прости, – смешалась Кира.

– Так вот. Если