Отвратительная семерка - Майя Яворская

корзина просто стояла в лесу, значит, Музалевский подпустил к себе человека вполне спокойно. Судя по примятой траве, кто-то там сидел или топтался, из чего следует, что сосед знал своего убийцу. Я себе так все представляю: покойный встретил в лесу знакомого, поставил корзину на землю и вместе с ним отправился в сторону кладбища. Только пока непонятно, почему Миша не захватил с собой грибы. Ну ладно, это сейчас неважно, потом выясним.

– В качестве рабочей версии годится, – кивнул в знак согласия Кирилл.

– Не факт, – возразила Самойлова. – Он мог с корзиной выйти из леса, там его кто-то встретил и попросил помочь на кладбище. А когда Музу убили, корзину унесли и бросили в лесу.

– Зачем?

– Не знаю. Например, чтобы инсценировать несчастный случай.

– Так себе идея. Ну ладно, пусть будет, – кивнул Кирилл.

– Мне знаете что интересно? Почему его не убили в лесу? Ведь там и вероятность случайных свидетелей встретить меньше, и труп не сразу найдут. А если хорошо спрятать, то вообще не найдут.

– Видимо, надо было, чтобы нашли быстро. Это, во-первых. Во-вторых, чтобы не потерять человека в лесу, надо с самого начала идти за ним по пятам. Тихо это сделать не получится, обязательно хрустом веток или еще каким-нибудь шумом себя выдашь. Если бы Муза такое заметил, сразу же насторожился. А надо было, чтобы он спокойно к себе подпустил.

– Ладно, убедил, – согласилась с доводами Кира. – Тогда надо искать среди знакомых. А кого мы знаем?

– Мы – никого, а вот Муза знал, наверное, всех в дачном поселке. Тут народу-то – домов сорок – пятьдесят, не больше, – заметил Кузьмич. – В каждом дворе семья, дети, бабушки, дедушки. В общем, человек двести наберется, и половина из них с удовольствием придушила бы ценителя классики за музыкальный экстремизм. Найти убийцу среди сотни людей – плевое дело. За год управимся.

– Нет. Музыкальный экстремизм – недостаточный аргумент для убийства. Нужно искать тех, кому его смерть выгодна или кто хотел бы поквитаться с соседом. Ну или как минимум того, с кем у него был конфликт, – заметил Кирилл.

– А это я могу сказать! – с гордостью заявила Кира.

– Тебе-то откуда знать? – с недоверием посмотрел на нее брат.

– Пока ты, Фофа, дрых, а Кузьмич рисовал своих чудовищ, я по утрам пила чай на балконе и наблюдала за тем, как непросто строились взаимоотношения Музалевского с окружающим миром.

– Зюзя, фу! Уже и за другими людьми подсматриваешь? Не ожидал от тебя такого, – Самойлов брезгливо поморщился.

– Я не нарочно! – возмутилась сестра. – Просто выходила помедитировать на пейзаж, а у соседа каждый день случалась какая-то «Санта-Барбара».

– А ты-то откуда знаешь про «Санта-Барбару»? Когда сериал вышел, ты тогда еще не родилась, – удивился брат.

– Мама пересматривала как-то.

– Что, в течение девяти лет?

– Нет, она по несколько серий в день смотрела, уложилась в год. Мне этого хватило, чтобы возненавидеть сериалы на всю оставшуюся жизнь.

– Тяжелое детство, психологическая травма? – ядовито подколол Кирилл.

– Отвлеклись, – устало напомнил всем Кузьмич.

– Ну да, опять… Извини. Так вот. Пока я сидела на балконе, сосед успел поскандалить, во-первых, с шабашником, который привозил ему доски, и грозился посадить его в тюрьму.

– Шабашник Музалевского?

– Нет, наоборот, Музалевский шабашника.

– За что? – изумился брат.

– Тот сначала привез доски, а потом тут же часть из них украл.

– Лихой парень, времени зря не теряет! И что?

– Да ничего. Не знаю, написал Музалевский заявление в полицию или нет, только этот рабочий к нам приходил и просил меня быть свидетелем, будто он ничего не крал.

– Я им просто восхищаюсь! И что обещал взамен?

– Построить что-нибудь ненужное за бесплатно. Даже визитку свою оставил.

– И где она? – оживился Кузьмич.

– Где-то здесь валяется, если Антон Платонович не выбросил.

– Хорошо, потом найду. Продолжай.

– Во-вторых, сосед поцапался с дочерью. Та в один день приехала, а на другой день со скандалом умчалась.

– Откуда знаешь, что это была дочь? – пожал плечами брат.

– Ратай сказал. Он тогда со мной на балконе стоял.

– Тоже техник-подсмотритель, как ты? – не смог не вставить шпильку Кирилл.

– Не отвлекай, – вяло вмешался Кузьмич.

– Спасибо! – благодарно кивнула ему Кира. – В-третьих, сосед поссорился со своим сыном и его спутницей. Уж не знаю, кем она ему приходилась. Там была битва, достойная поэмы. Тетка гонялась с лопатой за Музалевским, как энтомолог за бабочкой. К слову, здоровенная бабища, я таких никогда не видела. Потом Миша отнял у нее инвентарь, хотел огреть ее. Но она вовремя удрала. Тогда он дал лопатой по спине своему сыночку.

– Ему-то за что?

– Как я поняла, за то что занял позицию стороннего наблюдателя. А потом, когда тетка ретировалась, обложил папашу таким трехэтажным матом, что любо-дорого. Вот Муза и осерчал.

– Итого, – резюмировал приятель, – у нас четверо подозреваемых.

– Нет, пятеро, – возразила Кира.

– Откуда? – не понял Кузьмич.

– Оттуда. Пока ты бегал по лесу, я стояла вместе со всеми у церкви. Только не ворон считала, как ты говоришь, а слушала, о чем люди переговариваются. Так вот, одна женщина сказала другой очень интересную фразу: «Это Нелька. Она сначала Мишину жену убила, а теперь и его».

– О-о-очень интересно, – задумался Кирилл. – А кто такая Нелька?

– Не знаю. Хотя, думаю, выяснить несложно.

– Хорошо, – кивнул брат. – Но тогда у меня тоже есть поправка. Подозреваемых не пять, а шесть.

– Поясни.

– Пока вы занимались творчеством, я тоже не терял времени и побывал на балконе.

– И этот человек учит меня не ковырять пальцем в носу! – возмутилась Кира.

– Так! Спокойно! – остановил ее Кирилл. – Я там оказался всего один раз. А не так, как некоторые. Правда, сидел долго. Мне же надо было хоть немного подзагореть?

– Ну конечно, иначе из образа выйдешь, – с усмешкой поддела сестра. – Фасад же надо укреплять. И белозубая улыбка эффектней смотрится на фоне смуглой кожи.

– Зюзя, тормози. Мы сейчас не об этом. Ты заметила, что у Музалевского забор новый появился между ним и его соседом?

– Честно говоря,