Искатель, 2006 №7 - Валентин Александрович Пронин

мои офицеры и матросы чувствуем себя обязанными тебе, о благородный султан, и готовы служить тебе в чем только сможем! — говорил Васко да Гама, тоже прижимая руки к груди и кланяясь. Позади него с радостными лицами кланялись султану Пауло да Гама, Нуньеш, Монсаид и лоцман Ахмед ибн Маджид.

Воины султана, в белых бурнусах и синих от индиговой окраски рубахах, потрясали копьями, выкрикивая что-то гортанными голосами. Пестро одетые черные мальчики с медными кольцами в носу несли кувшины, в которых благоухали прохладительные напитки. Другие, в белых набедренных повязках, держали над гостями зонты от солнца. Двое придворных в полосатых халатах поддерживали братьев под локти, как знак почтительности и любезности.

Приятно беседуя, братья да Гама и султан шли к дворцу через окраины города. Здесь в круглых, плетеных из соломы и веток хижинах жили негры. У входа голые по пояс женщины толкли просо большими деревянными пестами в каменных ступах. Перед торжественным шествием и палками султанской стражи разбегались, поднимая пыль, голые дети, козы, овцы и куры. Женщины прятались в хижины, в испуге бросая песты и разбивая глиняные горшки.

За хижинами, посреди просторной площади, находился рынок рабов. Скованные цепями или с деревянной колодкой на шее, прямо на жаре, здесь сидели в пыли черные люди.

— Почему среди рабов мало мужчин? — спросил Пауло да Гама султана. — Я вижу, в большинстве своем это молодые женщины, подростки и дети. Разве сильный мужчина, способный к тяжелому труду в каменоломнях, при строительстве или для сельских работ, не требуется?

— Эти туземцы по природе своей очень ленивы и бестолковы. Кроме того, взрослые мужчины всегда будут стремиться к побегу, сколько бы времени ни прошло, а если недоглядеть, могут быть опасны. Поэтому, как только отряд, отправленный для ловли рабов, захватывает деревню, мужчин сразу убивают. Так же поступают со стариками и старухами. Вместо мужчин забирают мальчиков или подростков. Душа их еще мягка, как воск. При правильном обучении и своевременных наказаниях из них вырастают умелые и покорные рабы, — пояснил гостю султан.

— Это очень мудро, — сказал Васко да Гама. — Но куда отправляют их в таком количестве?

— Раскупают рабов и для местного употребления. Однако главные покупатели — это купцы из Аравии, Египта, Ирака и других мусульманских стран. Корабли арабских работорговцев плавают этим маршрутом многие сотни лет.

Рынок рабов остался позади. Начался арабский квартал, белея стенами оштукатуренных домиков и укромных дворов, шелестя кронами пальм и тенистых деревьев. Стало гораздо прохладней, улицы были чисто выметены.

Дворец и сад султана занимал почти половину этого квартала. Из-за высокой стены видны были пышные пальмовые листья. Потом португальцы увидели множество роз и других искусно высаженных цветов. На стене были заметны кое-где неподвижные часовые с копьями. Дальше высились тонкие стрельчатые минареты.

При входе, у ворот с двумя башенками по сторонам, стояла стража и, волнуясь, дожидалась возвращения султана с гостями. Загремели барабаны, завыли огромные трубы, оправленные в слоновую кость. Воины склонились перед султаном.

Султана и португальцев подхватили под руки и повели по резной деревянной галерее в прохладное помещение, устланное коврами, на которых грудами лежали вышитые шелком подушки. Несколько приближенных султана сидели на пятках полукругом, положив руки на колени. Когда вошел султан с иноземными гостями, они склонились до пола, потом выпрямились и огладили бороды.

Уже расположившись на пестрых коврах и подушках, султан и португальцы продолжали обмен любезностями.

— Дворец и сад твой, о наш гостеприимный хозяин, подобны представлению человека о рае, столько здесь прекрасных цветов, растений и фонтанов, — переводил Монсаид слова Васко да Гамы. — И так же бесподобно убранство и мастерство строителей.

— Как бы ни был хорош дом хозяина, но прибывшим в него следует судить о его гостеприимстве по тому пиру, что он для них приготовил. — Султан хлопнул в ладони, и сразу же вереница черных мальчиков в белых тюрбанах внесла серебряные блюда и кувшины.

Португальцам подали рис с перцем, шафраном и бананами, жареных кур, нежное мясо барашка в кислом молоке с ароматными травами и приправами, жареную рыбу с изысканными острыми соусами, апельсины, манго, сладости, приготовленные с медом и тростниковым сахаром, прохладительные напитки. Беседуя, султан приказал впустить старшего лоцмана, ходившего с португальцами в Индию.

Лоцман вошел, упал перед своим владыкой и поцеловал ковер у его ног.

— Ну, Ахмед ибн Маджид, по отзывам наших гостей, ты справился со своими обязанностями, — похвалил лоцмана султан и поманил кого-то.

Подбежал старый казначей-евнух с лоснящимся черным лицом и широкими бедрами. Он принес награду султана и передал лоцману что-то обернутое в красную ткань.

— Лоцман и его товарищ достойны всяческих похвал и твоего благоволения, о высокородный правитель, — сказал Васко да Гама. — Но позволь мне изложить свою просьбу, если она не покажется тебе чрезмерной.

— Я исполню любую твою просьбу, лишь бы исполнение ее было в моих силах, — улыбаясь, заверил португальца Сайид Али.

— Тогда я прошу тебя разрешить твоим лоцманам остаться на моих кораблях, пока мы приплывем в Португалию. При повторном путешествии они покажут прямой путь в Мелинди. А для возмещения их временного отсутствия я сейчас же оставлю их семьям двести золотых монет безупречной пробы.

Султан добродушно согласился.

— Возьми щедрое возмещение начальника флотилии, повидайся с семьей и готовься к дальнейшему плаванию, — сказал султан Ахмеду ибн Маджиду.

Тот принял от командора кошелек и молча удалился.

Беседа затянулась до вечера. Кроме угощения и приятной беседы султан пожелал развлечь гостей представлениями фокусников, умеющих глотать горящую паклю, протыкать себе без единой капли крови щеки и ладони узким, как осока, кинжалом, доставать из пустого кувшина бесконечные связки цветных лент и превращать змею в голубку, а голубку — в букет белых роз. Жонглеры подбрасывали и ловили бронзовые и костяные шары, фарфоровые тарелки, стеклянные чаши, большие глиняные сосуды и целый десяток кривых ножей, стоя на одной ноге или залезая на плечи своего напарника.

Затем с низкими поклонами вошли четыре музыканта: трое белых мавров с окладистыми бородами и один черный могучий юноша-барабанщик. Первые услаждали слух гостей прихотливыми арабскими мелодиями, виртуозно владея лютней, ребабом[19], бубном. А черный барабанщик, сверкая ослепительной улыбкой, выбил на барабанах такой грохочущий раскат, такую лавину бешеной страсти, что гости обомлели, наблюдая за мельканием мускулистых рук, исторгавших из натянутых кож и выдолбленных деревянных чурбаков вихрь ритмических звуков.

— О-о-о!.. — воскликнули все, не скрывая восхищения.

— О да, они неподражаемы, по воле Аллаха, — с гордостью подтвердил султан. — Наполните их рты халвой и шербетом и бросьте им на инструменты по серебряной монете за их старания, — приказал Сайид Али придворным.

Те