Загадка тихого озера - Дарья Александровна Калинина

в числе того меньшинства, которые пароль все же сменили. Убедившись, что тут они ничего полезного от его компьютера не добьются, сыщицы прошли в лабораторию. Тут все тоже находилось в безукоризненном порядке, который заставил Симочку поджать губки.

— Я же вам говорила! Без вдохновения человек работает! Все у него аккуратно, все по заведенному раз и навсегда порядку, со скуки с таким помрешь! Говорите, изобретатель? Ха-ха!

Оленька вспомнила тот бедлам, который царил на рабочем столе самой Симочки, и благоразумно не стала возражать. Симочка, по ее собственным словам, была непризнанным гением, который временно был вынужден обитать в тесных ему школьных стенах. И Симочка очень боялась, как бы другие не забыли, какая она есть на самом деле звездная величина. А больше всего боялась она того, как бы, закрутившись и погрязнув в повседневной рутине, не забыть об этом самой. И потому при каждом удобном и неудобном случае напоминала себе и всем вокруг о собственной гениальности.

— Рожденный ползать, — подвела она итог, обведя напоследок осуждающим взглядом кабинет Рудольфа, — летать не сможет. Ключ от кабинета оставите на вахте. А мне пора! Чао!

И упорхнула. Сегодня пятым классам под ее чутким руководством предстояло изучать строение кухонных прихваток. И Симочка намеревалась сверкнуть всем своим нерастраченным гением перед наивными пятиклашками.

Оля осталась одна. И какое-то время растерянно бродила по лаборатории. Что-то должно было напоминать о муках научного творчества, в которых рождалось изобретение Рудольфа. Увы, сколько ни искала Оля, ничего наводящего на такие мысли не находилось.

— Должны же быть какие-то графики, расчеты, чертежи, — поделилась она сомнениями с подругами. — Рудольф примерно нашего с вами возраста, ему сподручней было бы вести записи на бумаге. Даже если окончательные расчеты он и доверил бы компьютеру, но предварительные наброски должен был делать в тетрадях.

Увы, никаких расчетов не встречалось. Лишь школьные тетрадки учеников, какие-то бланки договоров и соглашений, одним словом, обычная скучная документация. Школьные тетрадки учеников изобиловали замечаниями, сделанными рукой Рудольфа.

«Где вторая часть решения?», «Проверь еще раз все расчеты, у тебя в них сразу три ошибки». Или просто «Позор!».

Сделанных красной ручкой замечаний было много, и все по делу. Было очевидно, что проверка тетрадей делалась не для галочки.

— Зря Симочка, плохой учитель не стал бы так стараться.

Выдвинув нижний ящик, Оля замерла. Она почувствовала, что наконец-то нашла что-то стоящее. Хотя в ящике лежала всего одна тетрадочка, но была она исключительного нежного сиреневого цвета, украшенная мелкими цветочками в бело-розовой гамме. Под ней была положена ажурная салфеточка с золотыми сердечками. А сама тетрадочка имела исключительно девический вид, владеть ею могла только девочка.

— Но почему Рудольф положил ее отдельно от остальных тетрадей? Что в ней?

В тетрадочке обнаружилась закладка из наклеенных на картонку белых и розовых ленточек. А внутри нее оказались не задачки по физике, а стихи. Причем стихи очень плохие.

Я люблю тебя одну,

Только умоляю,

Никому не говори,

Что тебя люблю я.

Утром солнышко встает,

А тебя не видно,

К тебе миленький придет,

Очень мне обидно.

Оля прочитала несколько страниц, полных таких же детских опусов, и ее стало подташнивать.

— Что за слащавая чушь и галиматья? — прошептала она. — Какая-то девочка на уроках физики упражнялась в стихосложении, а Рудольф застукал ее и тетрадку отобрал? Бедняжка. Ни таланта у ребенка, ни способностей к поэзии. Надо бы ей сказать, чтобы завязывала с рифмоплетством. Не ее это.

Оля уже хотела убрать тетрадку на место, но тут ей бросилось в глаза, что почерк, которым были заполнены страницы в розовой тетрадочке, очень уж похож на почерк самого Рудольфа. Вызванное таким сходством предположение заставило Олю оцепенеть.

— Не может быть! — прошептала Оля. — Не верю!

Она приподняла салфеточку, под которой виднелось что-то еще. Это что-то оказалось несколькими тетрадками все тех же слащаво-розовых оттенков. Оленька жадно схватила одну тетрадь, другую, третью, но во всех них почерк был все тем же. Ровные округлые буквы с наклоном вправо. Буква К заглавная с красивой завитушкой.

— Любовные стишки все-таки накропал Рудольф! Но кому он их посвятил?

Теперь Оля взялась штудировать поэтические опусы с куда большим вниманием. И вскоре ее интерес был удовлетворен. В последних четверостишиях она все-таки наткнулась на имя той, кому они были посвящены. Богиню звали Изабеллой. И судя по тому, как часто ее имя упоминалось на последних страницах, страсть в сердце у Рудольфа разгорелась нешуточная. Вознесенная им чуть ли не до небес Изабелла могла бы гордиться тем, сколь сильное чувство внушила она несчастному влюбленному.

Вот только во всех этих стихах не было ни единого упоминания о том, что царица и богиня снизошла до своего преданного менестреля.

Глава 9

Новость о пылкой влюбленности Рудольфа заставила трех сыщиц иначе взглянуть на происходящее.

— Если все мужчины так или иначе были замкнуты на Изабелле, то и искать нужно в первую очередь именно ее.

— И нечего нам размениваться ни на ее брата, ни на сыновей Изабеллы.

— И уж точно не на мужчин, которых любит она или которые любят ее. Будем следить за самой Изабеллой!

Чуть ранее подруги уже сообщили Оле, что находятся на своем наблюдательном пункте возле автосервиса, где работа идет в штатном режиме, оба сына Изабеллы активно занимаются своими повседневными делами. Меняют резину на машинах, сливают и заливают масло в двигатель и латают дыры в колесах. Никаких угрызений совести двое молодых людей не испытывают, видимых следов раскаяния у них на лицах не присутствует. Выглядят весьма бодро и настроены позитивно. Обмениваются шутками друг с другом и с клиентами, смеются.

— Кроме них кто-то знакомый там еще наблюдается?

Катя с ответом замешкалась.

— Мне показалось, что я заметила Рудольфа. Но мне могло и показаться. Вы же знаете, у меня зрение минус три. Вблизи для меня тайн нету, а вот вдаль я плохо вижу. Какая-то фигура мелькнула на горизонте, но так все расплывчато, что я не уверена.

— Если бы там был Рудольф, то и Калачик был бы с ним, — сказала Оля. — А уж у него со зрением, а больше того, с нюхом все в порядке. Уж он-то тебя бы точно учуял и подал голос.

— Чего это именно меня он бы учуял? — обиделась Катя.

— А кто из нас троих единственный сегодня утром не поленился позавтракать? — тут же напомнила подруге Светлана, которая неустанно боролась с лишним весом, но только не своим, а Катиным. — На моих