Убийство в ирландской деревушке - Карлин О’Коннор

Шивон подумалось, что братья Мерфи похожи на свой семейный дом – хороший фундамент, но практически заброшенный. Их отец сбежал, когда они были совсем маленькими. Он был музыкантом, состоял в группе, все время разъезжал, а однажды уехал в турне и не вернулся. У Шивон заболело сердце, когда она представила, как мальчики, совсем маленькие, каждый день выбегали на дорогу и смотрели, не едет ли па домой. Может, всего этого не было бы, если бы он остался и воспитал их. Может, они выросли бы хорошими юношами, может, ее родители по-прежнему были бы живы, Билли не сидел бы в тюрьме, а Найл не был бы убит.

Шивон остановилась на подъездной дорожке и посмотрела на припаркованную на участке машину. Она была накрыта старым брезентом, но по проглядывающемуся красному пятнышку было ясно, что это машина Билли. Отвращение волной накрыло Шивон, и она с трудом удержалась от того, чтобы не развернуться и уйти. Мэри Мерфи не расставалась с машиной либо потому, что думала, что Билли однажды вернется и захочет ею пользоваться, либо потому, что хотела извлечь из нее какую-то выгоду. Шивон захотелось потом попинать колеса, когда никого рядом не будет. Хотя приятнее было бы со всех сторон избить ее битой.

Шивон сжимала тарелку с черным хлебом, словно щит, но, несмотря на это подношение, с каждым шагом чувствовала нарастающий страх. Окна Мэри были завешаны тяжелыми шторами. Этот дом был не из тех, где радовались незваным гостям.

У крыльца стоял велосипед. Найл не садился за руль с тех пор, как вернулся. Это, случайно, не из веломагазина Шеймуса? Знает ли тот, что велосипед стоит у дома Мерфи? Шивон не удивилась бы, если бы узнала, что Найл его украл. Как бы то ни было, Шеймусу теперь явно было все равно, и требовать несчастный велосипед у женщины, которая только что потеряла сына, он явно не будет.

Шивон вежливо постучалась и сделала шаг назад. Ждала она, казалось, целую вечность. Девушка уже была готова сдаться, когда дверь вдруг приоткрылась. Перед Шивон появился прямой нос Мэри Мерфи, ее голубой глаз и несколько седых прядей. Несмотря на неприязнь во взгляде, выглядела Мэри Мерфи как какая-нибудь кинозвезда в старости; а в молодости она наверняка была красавицей.

– Что тебе надо? – По тону Мэри Шивон четко поняла: ей тут не рады.

– Соболезную вашей утрате, – сказала девушка. – Просто хотела сказать, что мы все в ужасе от того, что произошло.

– Да что ты?

– Я знаю, вы думаете, что это дело рук Джеймса. Но это не так. Он ни за что не стал бы причинять Найлу вред. Ни в коем случае.

– Его арестуют, вот увидишь, – сказала Мэри Мерфи.

– Он не трогал Найла. Вы должны мне поверить.

– Попрошу тебя уйти.

– Я принесла черного хлеба.

– Мне он не нужен.

– Я хотела бы пригласить вас в бистро…

– Издеваешься, что ли?

Дверь распахнулась. Мэри Мерфи одарила Шивон гневным взглядом. Несмотря на миниатюрное тело, страх Божий эта женщина вселять умела. Она снова стала закрывать дверь.

– …на сбор средств для Найла.

Дверь остановилась, не закрывшись до конца. Шивон слышала тяжелое дыхание Мэри, затем услышала шуршание и щелчок зажигалки. Сквозь щель на улицу потянулся сигаретный дым. Шивон прикрыла рот, стараясь кашлять как можно тише.

– Сбор средств? – донеслось из-за двери.

– Да. Я знаю, что вас ждут большие расходы. Мы хотим как-то помочь.

Дверь снова открылась.

– Хочешь меня подкупить?

– Подкупить?

Иронично, учитывая их последний разговор с Найлом.

– Хочешь, чтобы я сказала, что Джеймс тут не при делах?

– Нет. Джеймс и правда ни при чем, но дело не в этом. Я знаю, как это тяжело – еле сводить концы с концами, когда вдруг на тебя обрушивается такое событие. Смерть – дело дорогое.

После похорон родителей у О'Салливанов практически не осталось денег.

– Ладно, не стой на пороге. Раз уж хочешь зайти, так заходи. Обувь оставь на крыльце.

Шивон знала, что пол у Мэри грязный, грязнее ее подошв, но была не в том положении, чтобы с ней спорить. Она протянула Мэри хлеб, но женщина и бровью не повела, так что Шивон поставила тарелку на крыльцо, чтобы разуться. Девушка развязала шнурки, вылезла из ботинок, подняла тарелку и шагнула в дом.

Затхлый сигаретный запах был настолько сильным, что Шивон с трудом удержалась, чтобы не рвануть домой. Там было хуже, чем у Шейлы; та хотя бы весь салон отдраила и наверняка проветрила. Сигаретный запах здесь, казалось, уже много лет находится в заточении – им пропитались тяжелые шторы, он просочился в трещины в полу. Сердце Шивон пронзила острая боль. Найлу с Билли явно было тяжело расти в таком доме.

– Хочешь чашечку?

Нет. Чай Шивон совершенно не интересовал. Ей хотелось просто бросить хлеб и бежать без оглядки.

– Да, спасибо, было бы здорово.

Мэри Мерфи растерянно огляделась, словно положительный ответ Шивон ее ошарашил и теперь она не знала, как себя вести.

– Садись. – Мэри указала на кухонный стол.

Шивон села, отмечая, что, помимо удушающего дыма, жутковатой невыносимой тьмы и горы журналов на стуле в углу кухни, комната была удивительно чистой и аккуратной. Возможно, много лет назад тут был бардак, когда братья были маленькими. Шивон внезапно овладела жалость к Мэри Мерфи. Что бы она ни думала об этой женщине, Мэри, по сути, потеряла обоих сыновей, а такого никакой матери не пожелаешь.

Мэри Мерфи стояла у плиты спиной к Шивон, неспешно заваривая чай. Когда он был готов, Шивон пила молча. Себе Мэри чашку делать не стала; она прислонилась к столешнице и продолжила курить. Внезапно Шивон поняла, что не знает, что делать дальше. Вопросы, которые ей хотелось задать, были совершенно неуместными. Вы знали, что Найл пытался вымогать у меня деньги? Есть догадки, кого еще он мог обрабатывать? Не знаете, с чего ему вдруг говорить, что у него есть доказательства невиновности Билли? Не знаете, кто еще, кроме моего брата, хотел бы убить вашего сына?

– Хочется, чтобы мне его отдали, чтобы я могла его похоронить, – внезапно сказала Мэри Мерфи. – Сама понимаешь.

– Еще как понимаю. Поэтому я и подумала, что было бы хорошо устроить сбор средств. Всем не терпится отдать дань уважения вашей семье.

Мэри Мерфи фыркнула:

– Ну-ну.

– Никто не желал ему такой участи.

– Джеймс не мог отомстить Билли, он-то за решеткой, вот и взялся за моего Найла – решил отомстить