Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

понимала, что в этом нет никакой необходимости и она вернулась в такую же стерильную квартиру, какой оставляла ее утром. Но чувства говорили об обратном. Даже если квартира готова к приему дорогой гостьи, сама Мина далека от этого состояния.

Она сняла туфли, положила их на коврик и принялась бродить по комнатам. Мина понимала, что таким образом поднимает больше пыли, чем если бы просто сидела, но пребывавшее в беспокойстве тело требовало движения. Квартира оставалась ее укрепленным замком, фортом, до тех пор пока здесь не появился Винсент. И вот теперь дочь. Переброшенный через ров подъемный мост опущен. Мина сама толком не понимала, когда это произошло.

Вопрос в том, где Натали будет спать. Единственным разумным вариантом представлялся кабинет, но он, как всегда, забит чистящими и дезинфицирующими средствами, упаковками пластиковых перчаток, медицинского спирта и дешевого одноразового белья. Если Мина впустит туда Натали, та вряд ли решится еще хоть раз переступить порог ее квартиры. Придется подыскать другое место для склада. Так или иначе, решить эту проблему прямо сейчас не получится.

Мина надела перчатки, наполнила ведро мыльной водой, взяла тряпку из микрофибры и принялась протирать пыль со всех поверхностей в квартире, включая стены. Управившись, достала пылесос и быстро прошлась с ним по комнатам. После чего еще раз протерла поверхности на случай, если после пылесоса на них осела новая пыль.

До прибытия Натали оставался час.

Мина немного вспотела после уборки, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как принять душ. С предварительным нанесением на тело скраба. Одной горячей воды достаточно, чтобы смыть пыль, но не омертвелые участки кожи, которые, согласно инструкции, должен удалить этот скраб.

Мина читала, что человеческое тело за час теряет от тридцати до сорока тысяч мертвых клеток, что равносильно ноль целых девять сотых грамма кожи. Это за час. Выходит, за день Мина потеряла около двух граммов. И так изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Одной этой мысли было достаточно, чтобы Мину вырвало.

Она ожесточенно втирала скраб в бедра. Мельчайшие твердые крупинки хорошо массировали тело.

Мина представила, прежде чем успела обуздать воображение, как вся ее квартира наполняется невидимыми чешуйками кожи, которые появляются снова и снова, как бы Мина ни убиралась. Интересно, сколько времени должно пройти, прежде чем в гостиной появится ее полноразмерная копия, состоящая из одних только чешуек? Мина попыталась подсчитать. Боже мой, за год она теряет восемьсот граммов кожи. Чуть меньше килограмма.

Она почувствовала тошноту и наклонилась к сливному отверстию в полу. Ничего не получилось, что к лучшему. Больше времени на уборку не оставалось. Натали будет совсем скоро.

Если поторопиться, можно успеть еще раз протереть тело скрабом.

Петер Крунлунд провел в камере почти две недели. В Крунуберге, то есть прямо возле здания полицейского отделения. Юлия мысленно пробежалась по списку необходимого для входа в тюрьму. Запрос на посещение она посылала заранее и получила одобрение. Полицейское удостоверение в кармане. Все в порядке.

С другой стороны к зданию тюрьмы приближался Адам. Хотя ей предстояло пробежать всего несколько метров, отделяющих полицейское отделение от Крунуберга, Мина накинула кардиган. Адам же оделся как для длительной прогулки – куртка, шапка, перчатки от Canada Goose. И, похоже, не ошибся. Холод уже проникал сквозь одежду, и Юлия пожалела, что не надела пальто.

– Надеюсь, тебе не пришлось меня ждать. – Адам запыхался от быстрой ходьбы и обнял Юлию.

Она неловко ответила на ласку, чувствуя его руку на своей пояснице и его дыхание в ухе. Вырвалась из объятий, избегая его взгляда. Жизнь и без того слишком осложнилась, и приближающееся Рождество не делало ее проще. Этого не должно было случиться, но позднее пробуждение в офисе и не выпитое белое вино в коробке сделали все, чтобы Юлия поддалась влечению к Адаму.

Продвигаясь к двери, она чувствовала на спине его изучающий взгляд.

– Хорошо, что и на этот раз они не поторопились, – заметила Юлия. – Если бы сразу посадили Крунлунда, его давно пришлось бы выпустить, и сейчас он находился бы где-нибудь вне зоны нашего контроля.

Пропускной пункт выглядел до омерзения стерильным и безжизненным. Проверяли тщательно. Тюрьма не подчинялась полицейскому управлению. Исправительные учреждения – совсем другое ведомство, форму которого носила встретившая их дама.

– Ваши удостоверения?

После проверки документов Адама и Юлию тщательно прощупали металлоискателями.

– Петер Крунлунд?

Юлия кивнула:

– Да, мы вам звонили.

Вместо ответа женщина протянула пластмассовую коробку и показала на обувь. И Юлия, и Адам достаточно посещали места заключения, чтобы назубок выучить весь ритуал, и по одному предмету за раз выложили в коробку обувь, предварительно стряхнув с нее снег. Так было нужно, чтобы обувь просканировали рентгеновскими лучами.

В другую тару пришлось сложить все металлические предметы. Юлия подумала было оставить на пальце обручальное кольцо, но в результате и оно скатилось в коробку. Юлия снимала его, старательно отводя глаза от Адама.

Затем их еще раз просканировали металлоискателем, и настало время последнего шага.

Большая немецкая овчарка тяжело дышала от нетерпения и быстро отреагировала на команду:

– Лисси, ищи.

Овчарка побежала вперед и быстро обнюхала Юлию и Адама на предмет наркотиков. После чего полицейские наконец смогли войти в здание.

Их провели в комнату для свиданий с разрисованными стенами.

– Все остальные заняты, – объяснил охранник, – поэтому предлагаем вам семейную.

Он виновато кивнул на нарисованных животных:

– Есть туалет. Кофе хотите?

Адам и Юлия дружно кивнули и расположились на стульях в ожидании Петера Крунлунда. Шел тринадцатый день его заключения. Завтра прокурор должен принять решение: оставить Крунлунда здесь дальше или выпустить.

Когда он, главный владелец и председатель правления «Конфидо», вошел в дверь, Мина с Адамом встали. Крунлунд выглядел сломленным и измученным. Это был совсем не тот человек, что смотрел с фотографий в глянцевых журналах, – во фраке с бокалом шампанского в руке или на каком-нибудь летнем светском сборище, на Ибице или Марбелье, в дорогом шелковом костюме.

У этого Петера Крунлунда были немытые волосы и тусклая, серая кожа. От него даже слабо пахло потом. Юлия знала, что в тюрьме есть душ, но шок от ареста и камеры нередко приводил к тому, что заключенные теряли всякий интерес к личной гигиене.

– Мне больше нечего сказать, – начал Петер Крунлунд, потянувшись за предложенным кофе. – Обратитесь к моему адвокату. Завтра я все равно отсюда выйду.

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать ваш арест, – сухо отозвался Адам. – Речь пойдет о Юне Лангсете.

– О Юне…

Петер покачал головой, глотнул кофе и поморщился, когда тот