Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

на 3, дает 21. Кроме того, 7, 3, 21 и 73, будучи записаны в двоичной системе, выглядят как палиндромы, то есть одинаково читаются как слева направо, так и справа налево: 111, 11, 10101, 1001001. Интересно, что простое число 73, если его прочесть справа налево, тоже дает простое число 37.

Винсент улыбнулся. Забавно, что число с такими свойствами называется у математиков latmirp, то есть primtal[131] наоборот. Или emirp, если по-английски, то есть prime справа налево. Математики тоже иногда шутят. Взять того же Ферма.

Он схватился за голову и заскрежетал зубами от боли в затылке.

Похоже, мозг действительно перегрелся. Но Винсент не мог не взглянуть на обведенные в кружок числа в последний раз. Он сам не понимал, в чем дело, но теперь они выглядели как-то… тревожно.

Винсент наморщил лоб. До первой даты оставалось три дня.

Надо будет спросить Марию, что она запланировала на этот день.

Не успела Мина одеться после душа, раздался звонок в дверь.

Мина почувствовала нервную дрожь в теле. Дочь. У нее дома. Теперь пути к отступлению точно отрезаны. Предложить ей кофе? Может, нужно было купить печенья, но какого? Мина никогда не делала ничего подобного.

Она тяжело вздохнула и пошла открывать. Натали неуверенно улыбнулась по ту сторону порога. В одной руке ручка чемодана на колесиках, в другой листок с адресом Мины.

– Но… ой! – Натали вдруг перестала улыбаться. – Ты вся красная. Занималась спортом?

– Нет, я…

Мина не договорила. Конечно, Натали не в курсе ее проблем. И пока не надо ей об этом говорить. Со временем Натали все поймет, но сейчас Мина изо всех сил будет изображать нормальную мать. Ненормальности – вроде той, что она только что втерла в себя целый тюбик скраба, да так, что лицо и тело горели, или той, что у нее в кабинете хранится запас антисептических средств, которого хватило бы на небольшую страну, – выявятся позже.

– Входи, я здесь живу. Ну… или теперь мы.

Мина сама удивилась, как естественно это прозвучало.

Она старалась не смотреть на ноги Натали, когда та, словно не заметив коврика в прихожей, скинула кроссовки, так что те улетели в угол. Мина с ужасом увидела гравий, который они оставили на полу, и сглотнула. Руки чесались заняться этим немедленно, пока гравий не разошелся по квартире, но она заставила себя не делать этого.

– Как мило. – Натали с улыбкой огляделась. – И так чисто убрано. Все полицейские так живут?

Мина подумала о Педере, Анетт и тройняшках. О Педере, чей дом был наполнен игрушками, остатками еды и детским смехом. Потом улыбнулась и покачала головой:

– Нет, не все. Хочешь кофе? Чай? Сок?

Настала очередь Натали улыбаться.

– Мама, тебе не обязательно быть такой вежливой, – она подкатила чемодан в тот угол, куда приземлились туфли. – Я сама не знаю, что обо всем этом думать. Но прошло шесть месяцев с того дня, когда я узнала о твоем существовании. Мне давно пора здесь объявиться.

Они прошли в гостиную и устроились на диване. Натали сидела так близко. Мина могла прикоснуться к ней, поэтому следила за тем, чтобы держать руки на коленях. Она не была уверена, что сможет справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями.

Не раз Мина была близка к тому, чтобы потерять дочь. Сначала когда сама ушла из семьи мужа. Потом прошлым летом, когда ее собственная мать Инес вместе с Новой, лидером секты, добралась до Натали. Ничего подобного больше не повторится. Мина сделает все, чтобы старые раны залечились. Если, конечно, Натали позволит ей это сделать.

Так или иначе, совместная жизнь – важный шаг в нужном направлении. Только как-то это все… быстро и неожиданно.

– Твой отец, наверное, удивил тебя не меньше, чем меня, – сказала Мина. – Если не больше. Он мне звонил. Никлас думает, что может решать такие вопросы, не посоветовавшись с нами, и мне это не нравится. Не ему здесь жить. С другой стороны, не такая уж глупая идея, или… как ты считаешь?

– Согласна… а Никлас вполне типичный папа. – Натали теребила в руке бумажку с адресом Мины. – Кстати, он странно вел себя вчера, после того как ты ушла. Такое впечатление, будто нервничает больше нас. И ничего не хочет объяснить, говорит, что все в порядке.

– Думаю, у министра юстиции всегда есть причины для беспокойства, – ответила Мина. – Одной его работы для этого вполне достаточно.

– И папа сказал примерно то же. Что это работа. Но все равно он странный… Может, поговорим наконец о нас? Как ты представляешь себе… все это?

– Я хотела спросить тебя о том же, – сказала Мина. – Если ты захочешь, чтобы тебя оставили в покое, я пойму как никто другой. Выделю отдельную полку в холодильнике, чтобы ты хранила там свои продукты. Кабинет в твоем распоряжении, но только после того, как я все оттуда уберу. От его двери есть ключ, так что ты сможешь запираться…

– Мама, – перебила Мину Натали. – Я твоя дочь. Не квартирантка. Думаю, это придумано для того, чтобы мы жили вместе.

– Я всего лишь не хотела навязываться, – оправдывалась Мина.

Стало тихо. Натали положила листок с адресом на кофейный столик.

– А вот кофе был бы кстати, – сказала она. – И молока побольше, пожалуйста.

Осталось двенадцать дней

Винсент в халате просматривал на кухне корреспонденцию, которую вчера вечером забрал из почтового ящика. Дорожку к воротам наконец расчистили, но, если снегопад не утихнет, самое позднее к вечеру ее снова завалит.

Почта по большей части состояла из рекламных листовок, но Винсент хотел окончательно убедиться, что ничего не пропустил, прежде чем отправит всю кипу в бумажный архив.

И вот, между листовкой от «Виллис» и предложением сбора средств от фонда «Спаси ребенка», действительно обнаружился конверт на его имя. Винсент мог поклясться, что вчера его не было. Похоже, теперь к головным болям добавилась рассеянность.

Беньямин вышел на кухню и зевнул.

– Хочешь кофе? – спросил он, запуская руку в контейнер с капсулами.

В ответ Винсент показал на свою наполненную чашку.

– Не понимаю, как можно просыпаться, когда на улице так темно, – пробормотал Беньямин, заряжая капсулой кофейную машину. – Каждую зиму одно и то же. Как думаешь, к этому можно привыкнуть?

– Можно ли привыкнуть к темноте? – переспросил Винсент. – Экзистенциальный вопрос, особенно с учетом обстоятельств.

Астон вышел из своей комнаты, потер глаза и, не задерживаясь на кухне, прямиком отправился в гостиную.

– Сначала завтрак, телевизор потом! – крикнул Винсент.

Но, судя по звукам, Астон уже плюхнулся на