"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Единственная Вероника, о которой он мне рассказывал, это итальянка, с которой он встречался, когда еще был футболистом. Вы имеете в виду ее?

– Кажется, да.

– Он говорил, что она была совершенно неуправляемой. Отпетой наркоманкой. – Диана смотрит на нее поверх солнечных очков. – Вы продолжаете расследование, несмотря на то что все уже позади?

– Мне еще нужно кое-что проверить…

Джо прощается с друзьями и подходит к ним, сложив из пальцев фотоаппарат:

– Две красотки! Можно я сделаю плакат и повешу его в своей спаленке?

– Давай без сальностей, Джо, – бросает Диана.

– Коломба, мы можем идти. Данте ждет нас на sun deck[154].

– Что это?

– Панорамная палуба. Там есть бар.

Коломба встает и прощается с Дианой:

– Рада была встрече.

– Приходите потом, выпьем чего-нибудь вместе. Расскажу вам о радостях материнства.

Ланцони вприпрыжку шагает по лестнице впереди Коломбы.

– Ты теперь работаешь на Принца? – оборачивается он.

– Нет.

– Тебе уже доводилось присутствовать при его завтраке? – будто не слыша, продолжает Джо. – Он вызывает тебя рано утром и вынуждает стоять и смотреть, как он ест. А тебе даже стакан воды не предлагает.

Коломба сдерживает улыбку при мысли о том, как по-разному принимал их Ринальди.

– Тогда зачем ты к нему ходишь? Разве ты не богатый предприниматель?

– Он имеет большое влияние на банки. А я мелкий богатый предприниматель.

Тем временем они поднялись на верхнюю палубу, sun deck, величиной с футбольное поле. Данте уже устроился за большим центральным столом с коктейлем и сигаретой в руке, и они подсаживаются к нему.

– Итак, – говорит Ланцони. – Я знаю, что вы хотите поговорить об «Эоне». Я подписал соглашение о неразглашении и не хочу перетруждать своих адвокатов, так что буду отрицать, что с вами разговаривал. Что вас интересует?

– Что вы делали на Сицилии три месяца назад? – спрашивает Коломба. – Это были выходные.

– Собрание. Последнее. Два дня, сука, на курорте. Много разговоров с интересными людьми.

– Разговоров о городе во льдах? – спрашивает Данте.

– Будущее начинается сегодня. Нужно быть к нему готовым. Но там говорят обо всем понемногу, заключают союзы, обмениваются идеями.

– И часто вы проводите эти собрания?

– Два-три раза в год, всегда в разных местах. Не знаю, когда будет следующее, поскольку Хесус умер. Это он открыл их для чего-то другого, кроме сбора денег на великий проект. Пока был жив южноафриканец…

– Джеймс Говард Харгрейв? Тот, что умер два года назад?

– Да. Говорят, при Джеймсе все было куда строже. Надеюсь, они к этому не вернутся.

– На Сицилии были новые люди?

– Новички бывают всегда, в тот раз нас было человек пятьдесят. Но я никого конкретно не помню.

– А не было ли там женщины по имени Вероника Болдини?

Ланцони усмехается:

– Кого, художницы? Да, была. Очень заводная, даже слегка чересчур. Пила не просыхая, зато по вечерам становилась душой компании. Хесус позвал ее под предлогом того, что она сможет выставить свои картины, но на самом деле хотел пригласить ее в клуб миллиарда.

– О чем ты? – спрашивает Коломба. – О тех, кто платил за дом в Антарктиде?

– Черт, ну ты и детектив! Умоляю, работай на меня. Я дам тебе втрое больше, чем Гленн, – говорит Ланцони.

– КоКа, три миллиона могли бы нам пригодиться, – произносит Данте таким серьезным тоном, что Ланцони успевает на мгновение забеспокоиться.

– Прекрати… И она в него вступила? – спрашивает она, обращаясь к Джо.

– Какое там. Не то чтобы это имело значение. Вы ведь знаете, что она умерла?

– Да.

Ланцони пожимает плечами:

– Послушайте, меня это совсем не удивляет. Она пила как лошадь. Ей нравилось быть художницей, но на продажи картин ей было наплевать, а уж на криоконсервацию в Антарктиде и подавно. Она завещала, чтобы ее прах бросили в Марианскую впадину.

– Значит, вы с ней дружили.

– Можно сказать и так. А что?

– Она не говорила тебе ничего странного? Ее что-нибудь беспокоило? – спрашивает Коломба.

– Так ты думаешь, что ее тоже убил Корнеа? Она была богата, это да, ее отец владеет довольно крупной компанией по производству комплектующих. Но такое мне и в голову не приходило.

– Нет, я не думаю, что ее убили, – лжет Коломба. – Но мне нужно расставить галочки, – слегка невпопад добавляет она.

– Так или иначе, нет. Ничего странного я от нее не слышал.

– А с Хесусом ты о ней говорил?

– Тебе не кажется, что это уже похоже на допрос? Я-то предполагал, что мы мирно поболтаем.

«Брехня», – думает Коломба. Затем заставляет себя улыбнуться:

– Извини, Джо, я просто пытаюсь разложить все по местам, и твои ответы мне очень помогают.

– Ладно, но потом мы с тобой выпьем без твоего… защитничка. В качестве вознаграждения.

– Потом. А сейчас не сбивай меня. Что говорил о ней Хесус?

– Что она его подруга по учебе. И клянусь, он мне сказал, что она уже тогда была оторвой. Типа королевой экстази.

– И часто они встречались?

– Нет. Насколько я понял, они случайно пересеклись спустя много лет, и она его напрягала. Виду он не показывал, потому что хотел, чтобы она вложилась в проект, но по характеру они были совершенно несовместимы. Хесус рано ложился, вставал на рассвете, чтобы сделать зарядку, и говорил только о двух вещах – о бизнесе и о долголетии. А она – сама понимаешь… Тем не менее он тоже пришел на ее похороны.

Коломба навостряет уши:

– Ты туда ходил?

– Да. Там было полно народу, все с прибабахом. Сколько-то художников, но и просто ее знакомые тоже. Одеты все были кто во что горазд, чуть ли не как на маскараде. Представь себе, один, босой, был одет как индеец, а еще один – как пилот.

– Может, как стюард? – спрашивает Данте, стоящий у фальшборта.

Его силуэт четко вырисовывается на фоне солнца. Шляпу он снял, и блики придают его волосам оттенок плавленого золота.

– Возможно.

– Ты разговаривал с Хесусом после похорон? – спрашивает Коломба.

– Нет, мы разделились. Он ненадолго остался с родней Вероники, а я был не настолько близко с ней знаком.

– А в последующие дни ты его видел?

– Нет. То есть да. Я видел его за ужином. Так сказать, на последней вечере, но это ты уже знаешь.

Ланцони подзывает официанта и заказывает колу без сахара. Данте еще не допил свой «московский мул», от которого, судя по выражению его лица, остался не в восторге. Тем не менее он расправляется с ним одним большим глотком и просит бутылку водки «Белуга» и немного льда, заявив, что нужные пропорции отмерит сам. Коломба заказывает кофе, за что Данте вполголоса ее осуждает.

– Хорошо, мы почти