Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

— Кендра, я прочла все, что было написано об этом деле, и ни разу не видела, чтобы где-то были упомянуты сенатор Лонгфеллоу или его жена.

Кендра картинно закатила глаза.

— Еще бы. Эта пара постаралась, чтобы вышло именно так. Они оба мастера по части манипулирования политической системой и мейнстримовскими СМИ.

Лори подумала, что Мартину Беллу не надо было особенно стараться, чтобы убедить других в том, что его жена мыслит не вполне здраво.

— Вы всерьез полагаете, что член сената США застрелил вашего мужа в самом центре Гринвич-Виллидж? Тот, кто выстрелил в Мартина, поджидал его на вашей подъездной дороге. Его легко мог бы узнать кто-нибудь из ваших соседей. — Лори не могла себе представить, чтобы все происходило именно так.

— Тогда он еще не был сенатором США. Он был членом законодательного собрания штата Нью-Йорк, и к тому же даже не от нашего избирательного округа. Скажите, вы смогли бы узнать члена законодательного собрания штата, представляющего какой-то далекий от вас округ, если бы его предъявили вам для опознания в числе других не известных вам мужчин?

Лори попыталась припомнить детали того, как Дэниел Лонгфеллоу стал сенатором США от штата Нью-Йорк. Почти два десятилетия штат бессменно представляли два сенатора, но потом один из них подал в отставку, чтобы занять пост в администрации президента. Поскольку его кресло оказалось свободным, губернатор получил право назначить ему замену, и его выбор пал на восходящую звезду законодательного собрания, красавца Дэниела Лонгфеллоу, который прежде был прокурором. Три года назад Лонгфеллоу был избран уже на полный шестилетний срок, и теперь до Лори дошло, что его назначение было произведено примерно в то же время, когда был убит Мартин Белл.

— А откуда вашему мужу было вообще знать миссис Лонгфеллоу?

— Они оба учились в Хейдене и являлись членами совета выпускников этой школы, — сказала Кендра. Лори знала, что Хейден — это частная школа, находящаяся в Верхнем Ист-Сайде и считающаяся одной из лучших. — Ли Энн была точно такой же, какой была я сама, когда только что познакомилась с Мартином — неизменно собранной, всегда на шаг опережающей остальных, оказывающейся в роли лидера в любой группе, в которой ей случалось оказаться. И, как и я, она, похоже, готова быть незаметной женщиной, делающей все для успешной карьеры известного мужчины. Только посмотрите, как далеко с помощью Ли Энн продвинулся ее муж. После рождения Минди Мартин вдруг ни с того ни с сего вызвался руководить организацией благотворительного аукциона по сбору средств для школы Хейден. Догадайтесь, кто стал у него сопредседателем? Разумеется, Ли Энн. Она могла проводить столько времени с моим мужем в том числе и потому, что ее собственный муж работал в законодательном собрании в Олбани и был далеко. И Мартин вдруг стал проводить куда больше времени в обществе Ли Энн, чем со мной и нашими детьми.

— А вы рассказали полиции о ваших подозрениях?

— Да, и притом сразу. Я сказала им, что если об их интрижке догадалась я, то о ней вполне мог прознать и Дэниел. Я тогда этого не знала, но в то время земля уже полнилась слухами о том, что как только прежний сенатор будет утвержден на пост в администрации президента, наш губернатор назначит на его место именно Лонгфеллоу. Если бы в это время его жена ушла от него к звездному врачу, это могло бы поставить его возвышение под угрозу.

Лори сама могла наблюдать, как Алекс беспокоился, что какой-нибудь влиятельный политик — или даже просто вирусный твитт — может сорвать его назначение на должность федерального судьи. Пожалуй, можно предположить, что другой человек, не такой, как Алекс, а по-настоящему порочный, мог бы совершить убийство, дабы обезопасить свою политическую карьеру.

— А вам известно, что полиция предприняла, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши подозрения?

Кендра покачала головой.

— Я думала, они будут держать меня в курсе, раз я вдова Мартина, но с самого начала было ясно, что они рассматривают меня в качестве подозреваемой, а не в качестве члена его семьи. А его родители, наоборот, неизменно получали у них самый теплый прием.

Лори сказала себе, что надо будет поднять этот вопрос перед Беллами, когда они будут беседовать в следующий раз. И сделала соответствующую запись в своем блокноте, чтобы не забыть.

— А в чем выражалось отношение полицейских к вам как к подозреваемой? Вас же никогда не арестовывали и не называли человеком, к которому у полиции есть вопросы.

— Им и не нужно было этого делать. Я видела, как полицейские детективы смотрели на меня, когда в тот вечер пришли в дом. Было очевидно, что я им не нравлюсь.

— Не нравитесь? Расследование убийства — это не конкурс на «самую обаятельную и привлекательную».

— Вот именно. Но они сразу же решили, что убийца это я. И даже попросили меня сдать кровь на наличие наркотиков. Я наотрез отказалась, нет и нет, если они не покажут мне ордер.

— Простите меня, Кендра, но вашего мужа только убили. Почему бы вам было не дать полиции все, чего они хотели?

Кендра огляделась по сторонам, чтобы удостовериться, что их по-прежнему никто не слышит. В ресторане появилось еще трое посетителей, но вокруг Кендры и Лори все так же никого не было. У Лори было такое чувство, что за это им надо благодарить бармена Денниса.

— Потому что они зря теряли время на то, чтобы проводить расследование в отношении меня, в то время как я хотела, чтобы они нашли убийцу моего мужа, — прошипела Кендра.

— Должна сказать, что, по многим свидетельствам, у вас тогда было уплощение эмоций и вы были, так сказать, «не в себе» весь тот период и даже тогда, когда вам сказали, что Мартин убит.

— Как по-вашему, я нахожусь под действием наркотиков? — спросила Кендра.

— Сейчас? Конечно, нет. Но я же не знала вас пять лет назад.

— Послушайте, мне не хочется говорить об этом в телешоу, выходящем в эфир в прайм-тайм, но теперь я понимаю, что в то время я страдала от жесточайшей послеродовой депрессии. Думаю, она началась после рождения Бобби — поэтому я и не смогла продолжить обучение в ординатуре. А затем, вместо того чтобы получать лечение, я выносила и родила второго ребенка. Я этим не горжусь, но тогда я не была хорошей матерью. Я с трудом заставляла себя даже просто встать с