Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

Никитин выпрямился, повернулся к ней. Достал из кармана галифе удостоверение — красная корочка, потертая по углам. Раскрыл перед ее лицом.

— Никитин Аркадий Петрович, следователь уголовного розыска, — сказал он ровно. — В поезде есть милиционеры?

Проводница открыла рот, закрыла. Посмотрела на удостоверение, потом на Никитина. Лицо ее дрогнуло — облегчение смешалось с испугом.

— Слава богу… Слава богу, что вы здесь… — пробормотала она. — Нет, никаких милиционеров нет. Согласно распоряжению, я обязана поставить в известность бригадира поезда. Я не знала, что делать… Я думала… Господи, что теперь будет…

— Слушайте меня внимательно, — Никитин убрал удостоверение, взял проводницу за плечи, заставил посмотреть на себя. — Идите к бригадиру поезда. Немедленно. Скажите, что в вагоне убийство. Пусть он свяжется с ближайшей станцией, вызовет милицию. Поезд должен остановиться. Понятно?

Проводница кивнула, все еще трясясь.

— И еще, — добавил Никитин. — Как давно была остановка?

— В Орле… В Орле мы стояли десять минут.

— Когда это было?

— Да уж минут сорок как…

— Понятно. Убийцы в поезде наверняка уже нет. Приведите сюда других проводников. Нужно, чтобы никто не входил и не выходил из нашего вагона. Все пассажиры должны оставаться в своих купе. Никаких прогулок по коридору.

— Да… да, понятно… — Проводница попятилась. — Я… я сейчас… Только… вы тут посторожите… Пожалуйста…

— Хорошо. Посторожу.

Проводница развернулась и кинулась по коридору — неуклюже, спотыкаясь о собственные ботинки.

Никитин остался один. Вернее, наедине с мертвым телом и женщиной, которая все еще тряслась на нижней полке, зажав рот ладонью.

Он оглянулся. В коридоре столпились пассажиры — человек десять, в пижамах и халатах, с испуганными лицами. Кто-то шептался, кто-то молчал, глядя в купе через плечи других.

— Всем разойтись по купе, — приказал Никитин. — Немедленно. Никто не покидает вагон. Жду милицию.

Толпа заколебалась. Кто-то попятился. Кто-то остался стоять.

И тут Никитин заметил его.

Соседа из пятого купе.

Крепкий мужчина с тяжелым взглядом стоял в коридоре, прислонившись к стене. Руки в карманах брюк. Лицо непроницаемое. Он смотрел в купе — не на труп, а на Никитина. Смотрел долго, оценивающе.

Потом развернулся и ушел обратно в свое купе. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Никитин проводил его взглядом. Что-то не так с этим человеком. Слишком спокоен. Слишком равнодушен. Будто убийство в соседнем купе — обычное дело.

Он вернулся в шестое купе, снова подошел к верхней полке. Осмотрел тело внимательнее. Руки мертвеца — обычные, рабочие. Никаких колец, часов. Никаких татуировок на запястьях.

Никитин присел на край нижней полки, стараясь не касаться пятна крови. Женщина все еще сидела, поджав ноги. Теперь она только всхлипывала, вытирая лицо краем простыни.

— Как вас зовут? — спросил Никитин негромко.

— Лидия… Лидия Петровна, — выдавила она сквозь слезы.

— Лидия Петровна, посмотрите на меня, — Никитин подождал, пока она подняла глаза. — Вы знали этого человека?

Она покачала головой.

— Нет. Я вижу его первый раз в жизни.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — она сглотнула, обхватила себя руками. — Я села в поезд в Москве. Мое место здесь, на нижней полке. А наверху… наверху был дедушка.

— Дедушка? — Никитин нахмурился. — Какой дедушка?

— Горбатый такой, сутулый. С длинными седыми волосами, неаккуратными. И усы у него были пышные, седые. Он в очках темных, в шляпе соломенной. Я еще подумала — бедный дедушка, наверное, тяжело ему будет на верхнюю полку забираться…

— Куда же дедушка подевался?

— Не знаю, — Лидия развела руками. — Я же спала. Когда проснулась… там уже был этот… Мертвый.

Никитин встал, обвел купе взглядом. Две полки пустые. Никаких вещей. Ни чемодана, ни шляпы, ни трости.

— А что у старика было из вещей?

— Не знаю… Был чемодан, старенький такой. И шляпа висела тут, на крючке. И трость у него была. Все исчезло.

Никитин провел рукой по лицу. Убитый без документов. Старик исчез. Вещи пропали. Картина складывалась странная.

— Расскажите, как вел себя старик вчера вечером. Что делал?

Лидия задумалась, вытерла глаза.

— Ничего особенного… Мы сели в поезд. Он все время наверху был, на своей полке. Почти не слезал. Проводница принесла чай. Он там наверху его хлебал с печеньем, я слышала. Потом затих. А я… я валерьянки накапала себе, в дороге нервничаю всегда. И меня развезло. Уморило совсем. Я так крепко спала, будто мертвая…

Она вздрогнула, поняв, что не то сказала, и зажала рот рукой.

Никитин кивнул. Значит, вечером в купе был старик. Пил чай, ел печенье. Женщина крепко уснула. А когда она проснулась — старика нет, на его месте мертвый мужчина, вещи исчезли.

Он вышел в коридор, прислонился к стене. Поезд мчался дальше. Около часа назад они останавливались в Орле. Никитин помнил — сквозь сон слышал, как состав притормозил, постоял недолго, тронулся дальше.

Убийца наверняка сошел в Орле. Искать его в поезде бесполезно.

Глава 3

Варя появилась в дверях купе с Машенькой на руках. Девочка спала, уткнувшись лицом в материнское плечо. Варя кивнула мужу в сторону тамбура. Никитин понял, вышел следом.

В тамбуре пахло холодным ветром, паровозным дымом и машинным маслом. Окно было приоткрыто — кто-то курил здесь недавно, окурки валялись на полу. За окном проносилась ночь, черная, беззвездная. Поезд грохотал на стыках рельсов.

Варя прислонилась к стене, качая Машеньку. Говорила вполголоса:

— Что там случилось?

— Убийство, — Никитин достал папиросу, закурил. — Мужчину зарезали. В соседнем купе.

— Боже мой… — Варя поежилась. — И кто… кто это мог сделать?

— Не знаю. Женщина, которая ехала с ним, говорит, что крепко спала. Ничего не видела, не слышала.

— Как это — ничего не слышала? — Варя нахмурилась. — Человека убивают в метре от нее, а она спит?

— Говорит, валерьянку приняла.

Варя хмыкнула:

— Я в первые дни, как Машеньку домой принесла, эту валерьянку ведрами пила — и все равно плохо спала.

Варя молчала, глядя в окно. Потом тихо добавила:

— Аркаша, это не наше дело. Ты в отпуске. Пусть милиция разбирается.

— Я знаю, — Никитин затянулся, выдохнул дым в окно. — Я и не собираюсь лезть.

— Хорошо, — Варя кивнула, но в голосе ее звучала тревога. — Только… Аркаша, мне наш сосед не нравится.

Никитин посмотрел на нее.

— Почему?

— Не знаю. Какой-то он… недобрый. И смотрит как-то… — Варя поискала слова. — Как волк. Знаешь, когда волк смотрит, но не нападает. Пока не нападает.

Никитин вспомнил, как сосед стоял в коридоре, глядя на купе с трупом. Спокойный, равнодушный. Будто видел такое сто раз.

— Мне он тоже не нравится, — признался Никитин. — Но это еще ничего не значит. Может, просто характер такой.