Тайна кровавой ночи - Евгений Евгеньевич Сухов

— Ага, соседкой, — ответила Клавдия Ивановна и с интересом посмотрела на видного черноволосого мужчину. Кажется, этот господин среди всех находящихся в доме приват-доцента Эмилюка был главным. И этот первейший представитель власти в данный момент обращался именно к ней, что польстило ее самолюбию.

— Мне надобно вас опросить, — промолвил Глушко и добавил: — Давайте отойдем немного в сторонку.

— Ну, коли надо — опрашивайте, — степенно произнесла Клавдия Ивановна и, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, неторопливо последовала за судебным следователем — цену она себе хорошо знала. Не какая-то там базарная баба с еврейского базарчика, а женщина — самая что ни на есть серьезная!

— Расскажите, что вы знаете об этом деле, — по-деловому начал допрос судебный следователь, достав памятную книжку и карандаш.

— Дак ничо я об ентом деле-то особо и не знаю, — последовал ответ, совершенно не устроивший господина Глушко.

— Ну как же? — искренне удивился судебный следователь. — Это ведь вас позвала потерпевшая Корякина, а не кого-то другого? — посмотрел на женщину судебный следователь.

— Ничо она меня не позвала, — поправила следователя Клавдия Ивановна. — Она пришла ко мне и сказала, что девочек ее убили. И велела бежать за городовым.

— И вы побежали?

— Побежала, — кивнула женщина. — Нашла городового. Он в будке находился, замерз, видать… Я его сразу разглядела, там фонарь горел.

— Так, уже хорошо, — подбодрил свидетельницу судебный следователь Глушко. — И что именно вы ему сказали?

— Сказала ему, что в доме Эмилюка на Жуковке произошло смертоубийство. Детей двоих убили насмерть. Девочек.

— А что городовой?

— Тот пошел со мной, чтобы убедиться. Верно, не очень-то он мне поверил. — Клавдия Ивановна покачала головой. — Ну, пришли. Городовой в дом зашел и выскочил оттуда как угорелый. Вот с такими глазищами! — показала она пальцами размеры глаз, каковые удалось узреть у перепуганного полицейского. — Верно, увидел, что там творится. — Клавдия Ивановна немного помолчала. — Потом велел нам ничего в доме не трогать и побег обратно. Наверное, в полицейский участок. Мол, я скоро…

— Вы в дом входили? — задал вопрос судебный следователь.

— Ага. Как городовой-то убег, я решила посмотреть, что да как там… Вошла в дом, а там, — Клавдия Ивановна приложила ладонь ко рту и всхлипнула, — девочки мертвые Оксана и Юлечка лежат, и головы у них разбиты. И что за изверг такое содеял? Убить его мало! — Она снова всхлипнула, посмотрела на судебного следователя и замолчала.

— Что было потом? — записав что-то в памятной книжке, задал следующий вопрос Глушко.

— А потом городовой возвернулся. А с ним — вы пришли и другие господа полицейские. Позже еще и врач приехал на извозчике… Два гривенника заплатил.

— Это все? — посмотрел на женщину судебный следователь.

— Все, — ответила Клавдия Ивановна.

* * *

Покуда судебный следователь Глушко опрашивал Клавдию Ивановну и пытался после этого получить хоть какие-нибудь полезные для следствия сведения от обезумевшей от горя и мало чего понимающей Авдотьи Корякиной, полицейский надзиратель Полторак согласно протоколу отправился опрашивать ближайших соседей потерпевшей. В кратчайшие сроки важно было узнать: не видел ли кто-нибудь из них часа два назад или, быть может, два с половиной каких-нибудь подозрительных людей; или, может, заприметил нечто странное, чего в обычные дни не встретишь. Вскорости Полторак вернулся весьма довольный, ведя с собой знакомца Корякиных и Шимановых, молодого мужчину лет тридцати, проживавшего на Второй Екатерининской улице и, можно сказать, соседа.

— Вот он видел убивца, — с порога торжествующе заявил полицейский надзиратель Полторак. — Работает учителем арифметики в земском начальном училище Адмиралтейской слободы, зовут его Тимофей Боборыкин, и квартира его находится через три дома от дома приват-доцента Эмилюка. Расскажи господину судебному следователю, что видел, — потребовал Полторак и слегка подтолкнул учителя арифметики вперед.

— Я готов, — охотно ответил молодой человек.

Судебный следователь дружелюбно посмотрел на Боборыкина и мягко поинтересовался:

— Как ваше отчество, позвольте вас спросить?

— Игнатьевич, — ответил учитель арифметики.

— Тимофей Игнатьевич, — в том же мягком уважительном тоне произнес судебный следователь, — расскажите, пожалуйста, что вы видели?

— Часов в пять или в шестом часу пополудни я видел, как с улицы Жуковка на Вторую Екатерининскую, где я как раз и проживаю, выскочил почти бегом мужчина, — начал давать показания учитель арифметики Боборыкин. — Направлялся он, как мне показалось, в сторону Кузнецкой улицы. С собою нес ребенка, закутанного в одеяло.

— А откуда вы знаете, что это был ребенок? — быстро спросил Глушко. — Может, это был обычный сверток с бельем. Или вообще… полено… Мало ли чего?

— Тот мужчина шел очень быстро, буквально не разбирая дороги, потом на повороте поскользнулся и упал. И выронил сверток, как вы изволили выразиться. И почти сразу же раздался плач. Это был плач маленького ребенка, — уверенно заключил Тимофей Игнатьевич и немного насмешливо глянул на судебного следователя. — Полено не умеет плакать.

— Украл, стало быть, убивец мальчонку-то, — снова встряла Клавдия Ивановна в разговор и, встретившись со строгим взглядом участкового пристава, тотчас замолчала.

— Насчет полена спорить с вами не стану… Опишите поточнее мужчину, что нес ребенка, — попросил учителя судебный следователь Глушко и приготовился записывать показания в памятной книжке.

— Он был возбужден, очень торопился и, как я уже говорил вам, поскользнулся, упал и выронил ребенка прямо в снег, — ответил Тимофей Боборыкин. — Ребенок прокатился по снегу и заплакал, но мужчина, не отряхивая от снега ни одеяло, ни свое пальто, даже не попытался успокоить ребенка, взял его и поспешил дальше, будто бы его кто-то преследовал. Мне показалось это весьма подозрительным. Выронить ребенка и не поинтересоваться, не случилось ли с ним что-то, не ударился ли он головой… Как будто и правда он нес простое полено…

— Вы мне вот что скажите, вы раньше этого мужчину видели?

Вопрос был наиважнейший для следственного дела. И судебный следователь получил весьма неожиданный ответ, который позволял следствию найти «генеральную линию» и предпринять в расследовании случившегося на улице Жуковка вполне резонные шаги.

— А то как же, — несколько удивленно произнес учитель арифметики. — Я его сразу узнал, как только он выбежал. Это был Зиновий Шиманов. Муж Эльвиры Максимовны… Только таким взволнованным я его никогда раньше не видел. Всегда спокойный такой, рассудительный, издалека поздоровается, а то еще рукой махнет в знак приветствия. А тут оно вон как…

— Вы можете еще что-то сказать? Дополнить свои показания?

Учитель арифметики призадумался, потом уверенно произнес:

— Пожалуй, это все, что я могу сказать, господин следователь.

— Что ж, вы нам очень помогли.

* * *

В этот же день судебным следователем Валентином Валерьевичем Глушко было вынесено постановление о розыске мещанина Зиновия