Искатель, 2012 № 12 - Журнал «Искатель»

— Ну хорошо, — сказала Делла. — Я ведь теперь ушла к мужу, кто-то же должен сохранять традиции.

— Но ведь ты, возможно, вернешься... Вы оба придете жить к нам, — неосторожно отвечала мать, намекая на то, что дом, возможно, уйдет из рук Ника. Тот сразу помрачнел.

— Не будем загадывать, — сказала Делла поспешно. — Лучше послушайте, как делать пирожные. Вы знаете, что для этого нужны песочные корзиночки[1].

— Я видел! Я видел! — закричал самый младший мальчик. — Корзиночки из теста.

— Правильно, — улыбаясь, сказала Делла. — Корзиночки из теста. Четверть килограмма муки, сто граммов маргарина, пятьдесят граммов меда, яйцо, ложечка корицы...

— Ты что, помнишь это наизусть? — удивился Ник.

— Делла делала такие пирожные к каждому семейному празднику, — пояснил его тесть. — К тому же рецепт фирменный, надо держать его в голове, а не записывать.

Делла снова улыбнулась и переглянулась с мужем.

— А я резал бумагу, — таинственно сказал один из мальчиков. — Я уже большой, и в этом году Делла разрешила мне. Мы нарезали длинные полоски, а ширина была три сантиметра, и этими полосками Делла выкладывала формочки, а потом все это вместе маслом смазывала. Так корзиночки легче доставать!

— Правильно. Ты мне очень помог.

— А еще я расставил формочки на столе как можно ближе друг к другу, как учила Делла, — воодушевился мальчик. — А она потом раскатала тесто, положила его сверху, и опять скалкой — раз, и лишнее тесто упало!

— Верно. Осталось только положить внутрь кокосовую стружку и консервированные персики и ягоды. Ты и в этом мне помог.

— А еще Делла что-то мешала в чашке, я не видел...

— Глазурь, — пояснила Делла. — Три яйца, пачка сливок, ложка сахара... Полил глазурью пирожные, и все — можно выпекать.

— Температура! — снова выкрикнул ее братишка, гордый своей ролью помощника кондитера в нынешнем году.

— И опять ты прав. Надо следить, чтобы температура духовки была примерно сто восемьдесят градусов...

Улучив момент, когда мальчики выясняли у матери, что такое кокосовая стружка и глазурь, Делла взяла бокал с шампанским и наклонилась к мужу.

— Давай выпьем за твоего отца, — сказала она таинственным шепотом. — Я все время о нем думаю — как он там?

— Давай, — шепотом ответил Ник. — С Новым годом, папа!

Они чокнулись и выпили.

— Он уже, наверное, отужинал, проводил гостя и спит, — сказал Ник.

Делла покачала головой. Глаза ее смотрели мимо мужа, на сияющую за окном в морозном небе луну, на кружащийся снег — в синюю даль города, на другом конце которого вступил в новый, две тысячи тринадцатый год ее тесть Джеффри Йортон.

Наутро после чудесной новогодней ночи Делла разбудила мужа сравнительно рано — около одиннадцати часов утра.

— Вставай, — тормошила она его. — Поедем поскорее домой! Мне неспокойно!

Она так теребила сонно мычащего Ника, что он, стеная, встал с постели и скрылся в ванной. Делла вскочила, быстро оделась и спустилась вниз. Вскоре она уже сидела за столом и без всякого аппетита ела тосты. Затем к ней присоединился Ник. Выглядел он хмурым, но аппетит у него оказался получше.

— Что тебе неймется? — спросил он, прожевывая четвертый бутерброд.

— Тише — весь дом спит еще, — предостерегла Делла.

— Вот и мы бы поспали, — заметил Ник.

— Поедем домой, — настаивала Делла. — Я хочу поскорее узнать, в чем там дело!

Ник пожал плечами и поспешно допил кофе. Выходя из комнаты, он сунул в рот еще одно Деллино печенье, жалея про себя, что невозможно спорить с беременной женой. Даже машина завелась не сразу, как бы неохотно, словно тоже хотела еще поспать после праздника.

Молодые люди подъехали к дому около полудня. Дом Джеффри и Ника Йортонов стоят на улице, почти полностью состоявшей из таких же домов, похожих как близнецы. Затормозив у своих ворот, Ник выключил мотор автомобиля, а потом сейчас же включил снова: ему показалось, что он спросонок приехал не туда. Стоявший перед ними дом сверкал разноцветными огнями, сквозь стеклянные двери была видна большая новогодняя елка, вход украшали гирлянды; над дверью висел большой нарядный венок.

Ник тронулся было с места, но тут увидел на воротах номер — сорок семь. Это был его дом. Он снова выключил мотор, и они с Деллой в изумлении уставились на представшую их глазам картину.

— Что это? — обрел наконец дар речи Ник. — Как это понимать? Кто это сделал? Папа с ума сойдет от ярости! Надеюсь, он еще спит и мы успеем все это убрать! Хотя вряд ли — уже близко к полудню...

Ожила и Делла.

— Пойдем посмотрим! — сказала она взволнованно и вышла из машины. — Мне кажется... мне кажется, что...

Она замолчала и быстро пошла к входной двери. Ник еле поспевал за ней. Пока он доставал ключ, Делла рассматривала елочные украшения, которые висели на небольших кипарисах в кадках, стоявших по обе стороны от входа.

Она первой вбежала в гостиную, почти оттолкнув мужа. Комната была ярко украшена, гирлянды из лампочек висели даже на шторах и освещали все вокруг немного призрачным светом. Делла приблизилась к елке, наклонилась.

— Посмотри, Ник!

Ник подошел к жене. На блестящей стекловате под елкой лежали два подарочных мешка. Один — большущий, к нему была приколота карточка с надписью «Делла Йортон». Второй — совсем крохотный, не больше почтового конверта, снабженный надписью «Ник Йортон».

Делла в нетерпении схватила предназначенный ей мешок. Ник запротестовал было, опасаясь, что мешок слишком тяжел для нее, но он оказался совсем легким.

— Идем скорее, — зашептал он, поднимая свой конверт и беря жену за руку. — Потом откроем и посмотрим, что там! Надо сначала все это убрать! Представь себе, что будет, если отец увидит.

— Ничего не будет! — не понижая голоса, ответила Делла. — Я думаю, он все это и