Искатель, 2012 № 12 - Журнал «Искатель»

— Он?!

— Больше некому. Или, может быть, ты считаешь, что это тетя Гестия преподнесла тебе сюрприз? — язвительно сказала Делла, в то время как ее нетерпеливые пальчики развязывали блестящую ленту, стягивавшую горловину мешка.

Развязав мешок, она сунула руку внутрь. На лице ее появилось странное выражение — смесь надежды, восторга, ожидания, боязни ошибиться. Но она не ошиблась. Наружу была извлечена шубка, о какой Делла давно мечтала, чудесная коричневая шубка, легкая, мягкая и теплая.

— Боже! — благоговейно прошептала Делла. — Ты только посмотри на это! — Она немедленно надела шубку и попыталась запахнуть ее на своем выступающем животе. — Это же... это же просто прелесть что такое! Ник! Смотри!

Но Ник не смотрел. Он тоже вскрыл адресованный ему мешок, достал из него конверт и теперь жадно читал извлеченные оттуда бумаги. Увидев выражение его лица, Делла замерла на месте.

— Что... — начала она, когда Ник закончил читать, но он перевернул лист и начал опять читать его с самого начала. Делла почему-то не решилась подойти и заглянуть через его плечо; она так и стояла посреди гостиной в новой шубке и ждала, когда муж закончит чтение.

Пробежав глазами последнюю строчку, Ник, к изумлению Деллы, благоговейно приложил бумагу к щеке и, возведя глаза вверх, что-то прошептал, словно обращаясь к Богу.

— Ник! — снова окликнула Делла.

— Это, — начал Ник внушительно, хотя и несколько охрипшим голосом, — завещание моей матери. Она оставляет этот дом мне и просит свою сестру Гермиону добровольно отказаться от всяких претензий на него, поскольку та более чем обеспечена. Она обязывает отца своей последней волей ознакомить ее сестру Гермиону с завещанием... — он заглянул в бумагу, — «в тот год, когда сыну моему Николасу исполнится двадцать пять лет, дабы она имела время на раздумья до конца означенного года». По истечении этого срока, если Гестия не заявит своих претензий официально, считается, что она отказалась от прав на дом, и он переходит ко мне и моим детям..

— Но тебе исполнилось двадцать пять полгода назад! — воскликнула Делла.

— Вот именно! — раздался веселый голос сверху. Ник и Делла, вздрогнув, подняли глаза. На галерее стоял Джеффри Йортон.

Наступила тишина. Джеффри медленно спускался вниз и молча, с явным удовольствием рассматривал растерянные лица сына и невестки, а они молчали просто от неожиданности, от свалившихся на них новостей и оттого, что не знали, как себя держать.

— Спасибо за подарок, — сказала наконец Делла.

— С Новым годом! — отреагировал Джеффри Йортон. — Замечательный это праздник — Новый год! Он как бы заново рождает нас, заставляет подводить итоги, строить планы... И вообще — весело и здорово! И красиво! — он указал широким жестом на гостиную и развешанные повсюду гирлянды.

Делла и Ник, окончательно онемев от изумления, только кивнули.

— Ну что вы стоите? — продолжал резвиться Джеффри. — Там, в соседней комнате, праздничный стол накрыт! Нам есть что отметить, в конце-то концов. — И он осторожно взял из рук Ника завещание.

Повинуясь жесту свекра, Делла, по-прежнему в шубке, прошла в столовую. Она все еще держала в руках мешок, и ей вдруг показалось, что внутри еще что-то есть.

— Здесь еще что-то, — сказала она растерянно, пытаясь достать рукой дно.

— Безусловно, — подтвердил Джеффри. Он взял мешок из рук Деллы и, как фокусник, извлек на свет божий точно такую же шубку, какая была надета на Делле, только совсем крохотную. — Моему внуку или внучке! — пояснил он.

Делла схватила шубку. От восторга она не могла даже говорить, а просто упала на грудь Джеффри и расплакалась.

— Ну вот, — несколько растерянно сказал Джеффри, не ожидавший, по-видимому, такого эффекта.

— Папа, — вмешался наконец молчавший до сих пор Ник. — Откуда у тебя это? — он указал на завещание.

— Оттуда, откуда и положено. От юриста.

— Ничего не понимаю! Почему же он до сих пор нам его не показывал?

— Это он до сих пор тебе его не показывал, — возразил Джеффри. — А мне он его показал с самого начала!

— А почему же ты тогда...

— Может быть, мы все-таки пройдем к столу? — предложил отец. — И поговорим.

Когда они уселись за празднично накрытый стол, Джеффри внимательно посмотрел на сына. Ник хмурился и старался не глядеть на отца и жену.

— Я должен был выполнить волю твоей матери, — мягко пояснил Джеффри. — Но так, чтобы не причинить тебе никакого вреда. И так, чтобы не подарить дом твоей тетке Гестии, которая, конечно, не преминула бы потребовать его! Я не думаю, что ей удалось бы забрать его полностью, потому что дом все-таки принадлежал сестрам поровну...

— Гестии отец купил очень хорошую квартиру, — машинально возразил Ник.

— Верно. Родители обеспечили жильем обеих дочерей. Но это не умаляет ее прав на наследство, даже если бы у нее было пятьдесят очень хороших квартир. Так что не думаю, что она смогла бы забрать дом себе, но наверняка получила бы половину, а нервов бы истрепала нам столько, что до конца жизни хватило бы. А мама твоя, с ее-то обостренной совестливостью, не решилась совсем отнять дом у сестры, несмотря на всю ее стервозность, и просто смиренно просит ее не отбирать у тебя, ее родного племянника, того, что принадлежит тебе по праву.

— Но ведь ее родители оставили дом ей! — возразила Делла.

— Ничего подобного! В завещании было сказано «распоряжение недвижимостью на усмотрение старшей дочери», то есть твоей матери. Твоя мать так до конца жизни и не решилась заявить сестре, что, поскольку та не бедствует и имеет свое жилье, она считает справедливым оставить родительский дом себе и своим детям, тем более что именно этого хотел их отец.

— Так теперь дом точно мой? — неуверенно спросил Ник.

— Твой. И Деллы, — подтвердил Джеффри. — Гоните меня прочь — я у вас в гостях живу!

Ник и Делла переглянулись.

— Но ведь мама пишет здесь, — медленно начал Ник, — что ты должен проинформировать