Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф

– Приготовим что-нибудь из твоего любимого к обеду. Может, «птичьи гнезда»?

– Ньокки из творога и шпината? – добавила Даниэла. – Ням!

Франческа догадывалась, что Даниэле хотелось забыться, взять короткую передышку, а потом снова вернуться к своей уже взрослой жизни, именно поэтому она здесь. Дома. Редко кто из воспитанников возвращался в родную обитель, пытаясь забыть все сиротское, стараясь выбросить детство из своей души и сердца. Но не эта девочка.

Даниэла бродила по кухне, скользила взглядом по старой утвари на полках.

– У меня такие ощущения, что воспоминания – и плохие, и хорошие – как-будто стерты. И ад Грации, и драки с Диего и Линдой, и Наоми, пес Бруно, и мы с тобой на этой уютной кухне с камином. Помню лишь отдельные эпизоды.

– Не сердись на Грацию. – Франческа неспешно достала с полки приправы и перекрестилась. – У нее тоже непростая судьба. В один день – и мужа, и сына не стало. Да хранит Господь их души. Ладно, начнем готовить!

Внутри виллы витали запахи лаванды, мокрой козьей шерсти и ладана, напоминавшие детство. В этом коктейле Даниэле не хватало лишь аппетитного аромата стряпни Франчески. И вот она уже гремела кастрюлями. Посреди просторной кухни стоял все тот же большой деревянный стол. Даниэла налила себе воды, села за него. Увидела под стаканом надпись «Скорпионша».

– Это Диего, сорванец, вырезал. Помнишь? – Франческа повязала фартук.

Даниэла отрицательно покачала головой и потерла надпись пальцем. И тут в нее словно молнией ударило: «Выходит, Диего и выследил меня? Это был он, в ночном клубе, и заплатил за выпивку? Выманил меня на кладбище? Спокойно. Спокойно. Сейчас-то он все равно далеко. А Франческе о произошедшем лучше не знать».

Монахиня взяла с полки банку с мукой, насыпала к лежащим в миске шпинату и творогу, принялась замешивать тесто.

– Достань, пожалуйста, соль.

– А яиц сколько положишь?

– Вместо яиц добавлю семена льна. Это невероятно, как природа порой умеет соединять совершенно, казалось бы, несовместимые вещи.

– Природа… Ты думаешь, у меня тоже есть шанс?

– Так кто же он, милая? Ты мне ничего еще не рассказала. – В голосе Франчески можно было уловить легкое нетерпение.

Даниэла сбивчиво поведала, как устроилась работать в кафе Карризи.

– Знаешь, там я столкнулась с Линдой. Ну и попортила же она мне крови! А несколько дней спустя ее нашли мертвой. Представляешь? И кого подозревают?

– Кого же? – Франческа пыталась сохранить спокойствие, но ее глаза выдавали страх.

– Меня. Она мне угрожала.

– Господь Царь, наш всемогущий! – монахиня облокотилась на стену. – Ты ведь не причастна к ее гибели?

– Кто-то стучит на меня в полицию, что я ношу странные вещи в рюкзаке, и теперь в полиции жаждут со мной пообщаться, – с сарказмом произнесла Даниэла, а в ее глазах застыло отчаяние. – Но зачем мне было ее убивать?

– Верю. И тебе нечего бояться. Все образуется. Я помолюсь за тебя. – Пыталась утешить ее Франческа.

Даниэла махнула рукой, отломила хвостик сельдерея. Жуя, произнесла с язвительной иронией:

– Твой Бог уже давно оставил меня.

Монахиня громко поставила перед Даниэлой противень.

– Зачем ты так говоришь? – В ее голосе прозвучала обида. – Смажь его.

– Потому что он все реже появляется в моей жизни.

– Эх, девочка моя! Если бы ты знала, насколько он близок к тебе! – Франческа тяжело вздохнула.

Даниэла пожала плечами, отрезала кусок пергаментной бумаги, выложила им противень, обмакнула кисточку в оливковое масло, смазала.

– Знаешь, что в муниципалитете ответили на мой запрос о прежней прописке?

Монахиня замерла в ожидании ответа. Даниэла продолжила:

– Что погибли все Гримальди. Нормально?

Франческа принялась усердно вымешивать тесто так, что несколько волосков выбились из-под косынки. Потом остановилась.

– Это какая-то ошибка.

– Вот и я сказала, что этого не может быть. Тогда они попросили привезти им сертификат рождения. Он же у тебя?

Франческа опустила глаза. Ответила не сразу и будто невпопад:

– Ты росла у меня на глазах. И притом единственная, кто приезжает теперь меня навестить. Это место всегда будет твоим домом.

Даниэла кивнула:

– Пока его не передали волонтерской организации. Кстати, тут одно фото.

Лицо Франчески побледнело. Даниэла откусила сельдерея и достала из кармана конверт, переданный ей Бесси, вытащила из него фотографию мужчины приятной наружности, в очках и ямкой на подбородке.

– Этот мужчина. Ты его знаешь?

Франческа задержала на нем взгляд.

– Нет, что-то не припомню. Кто он?

Даниэла задумалась:

– Так, один человек. Почему-то думала, что ты могла его знать.

– Детка, ты что-то скрываешь от меня?

– А ты? – Даниэла не сводила с Франчески глаз. – Почему никогда не рассказывала о Бесси? О том, что он меня спас?

– Отец наш небесный! Это случилось столько лет назад! Вряд ли он еще жив.

– Жив. – Даниэла с укором посмотрела на нее. Все-таки старый мафиози не солгал ей. – И я с ним разговаривала. Так что с моим сертификатом?

Глава 26. Месть или справедливость?

Стремление к разгадыванию загадок делает Скорпиона уникальным в колесе зодиака.

Даниэла пристально следила за каждым движением Франчески. Монахиня раскатала тесто колбаской, ловко нарезала его ножом на кусочки, присыпала мукой. Повернулась к плите, где уже бурлила вода в кастрюле. Пар поднимался клубами, окутывая Франческу ореолом таинственности. Она зажгла огонь под сковородкой, где уже лежал кусочек сливочного масла и пара листьев шалфея. Вскоре послышалось шипение, потом скворчание, звон металлической крышки о сковороду, будто ее эмоции вот-вот вырвутся наружу. Но Франческа повернулась к Даниэле и улыбнулась:

– Иногда в кипящем котле безопаснее, чем в подозрительной тишине. Уже почти готово. Потом в город поеду. Но мы с тобой обязательно все обсудим. Обещаю.

– Прекрасно! Держать секреты от тех, кого мы любим, – это грех.

– Все будет, детка. – И резко сменила тему разговора. – Что-то Грацию не видно. Пойди, сходи за ней на третий этаж.

Даниэла медленно поднималась по каменной лестнице. Шаги эхом отзывались в коридоре, вызывая воспоминания. Когда-то эта вилла шумела детскими голосами. По лестнице было невозможно спокойно подняться или спуститься. Особенно старались они с Наоми. Она остановилась поглаживая потертые перила. Взгляд упал на большое окно – в нем частенько появлялось лицо старухи. Обычно происходило это накануне какой-то неприятности, словно она хотела предостеречь. Ее голос напоминал гул ветра в заброшенном особняке: то едва различимый, то звеневший настойчивыми нотами. Он одновременно пугал до дрожи, и притягивал. Каждое слово старухи казалось важным, значимым, будто таило ключ к загадкам, ответы на которые Даниэла мучительно искала. Но в этих подсказках она ничего не понимала.

Верхний уровень здания, когда-то служивший чердаком, обустроили потом под