Побеждая смерть. Livor Mortis - Рид Солгрет

– Очень смешно, – покачал головой Эдвард.

– А что? Раз ты говоришь, современная наука настолько прогрессивна, почему это не может быть правдой?

– Потому что на данный момент мы можем только придавать отдельным органам человека импульс, заставляя их двигаться, но не более. Нет ни одного известного случая воскрешения из мертвых, Моррис. Если бы это произошло, не только Англия, весь мир бы уже стоял на ушах.

– Но, судя по всему, слухи о том монстре ходят очень впечатляющие! – упорствовал молодой человек. – Говорят, он теперь, бедняга, где-то в Арктике! Я это услышал от каких-то ребят на твоей лекции, между прочим! Кажется, именно таких людей и называют фантазерами.

– Вот именно. И потом, это всего лишь слухи. – Сиэл посмотрел на друга несколько снисходительно. – Я уверен, что кто-то что-то неправильно понял, вот и появилась легенда о скитающемся монстре, созданном из мертвых тканей. Мало ли сколько сумасшедших в мире! Не верь всему, что рассказывают в округе. Иначе влипнешь в какую-нибудь переделку.

Последняя фраза вызвала искренний смех Лиама.

– Что? Из-за этих научно-фантастических выдумок как я могу куда-то влипнуть?

– У тебя талант. Всегда находишь приключения, а заодно и меня втягиваешь.

– Ты прав. Нужно держаться от науки подальше! Не хотелось бы, чтобы какой-нибудь сумасшедший решил сделать из меня подопытного для своих научных опытов, – чуть наклонившись к Эдварду, прошептал Моррис.

Глава 10

Я стою перед тобой

19 октября 1824 г.

Кентербери, Кент

Пробуждение было странным, если это вообще можно было назвать пробуждением. Глаза со слипшимися ресницами медленно открылись, а взгляд еле сфокусировался, лишь спустя несколько минут позволив Лиаму оглядеться. Все было очень мутным, и молодой человек не мог понять почему. Он попытался несколько раз моргнуть, чтобы зрение стало чуть более четким, но в веках и вокруг глаз появились странные ощущения, напоминающие приглушенную боль.

Солнечный свет заливал комнату, как будто бы издеваясь над молодым человеком. Где-то на улице негромко пели птицы. Моррис попытался вспомнить, какой сейчас день недели и даже время года, но ощущение времени словно замерзло где-то внутри него.

Лиам хотел сделать вдох и понял, что не может. Грудная клетка не поднялась, несмотря на усилие. Моррис начал паниковать, боясь, что может задохнуться. Он схватился рукой за свое горло, проведя пальцами по ключицам, в этот же момент ощутив что-то совсем странное. Все было очень чужим и неправильным. Молодой человек неуклюже соскочил на ноги, обнаружив, что почему-то спал в эту ночь в кресле, в гостевой спальне. Сколько он так просидел? Почему он спал в своем костюме?

Он схватился за полы своего жилета, и его взгляд упал на пальцы. Рот открылся в беззвучном стоне ужаса, пока Моррис медленно подносил к глазам трясущиеся руки, которые просто не могли быть его. Кожа была сине-зеленой, похожей на пергамент, потертая во многих местах, сквозь которую проступали темно-коричневые пятна. На правой руке ее не было вовсе: взору Лиама предстали ободранные мышцы согнутых пальцев, в некоторых местах которых можно было разглядеть белые кости. Под потемневшими фиолетово-синими ногтями была какая-то черно-бордовая грязь.

Моррис бросился к стоявшему неподалеку напольному зеркалу и уставился на свое отражение… Все его тело отозвалось болезненными ощущениями на столь резкие движения. Но на него из отражения посмотрел не молодой человек, а его труп в изрядно помятой белой рубашке, с одной стороны промокшей в чем-то чернобордовом, неприятно пахнущем, темно-зеленом жилете и черных брюках.

Красивое лицо с бордовыми подтеками в уголках губ стало иссохшим, из-за чего скулы казались еще более острыми, чем когда-либо до этого. На правой щеке были настолько глубокие царапины, что сквозь них можно было увидеть несколько верхних зубов. Лиам аккуратно поднес руку к своему лицу и прикоснулся к другой щеке. Кожа легко, как серая сажа, слезла верхним слоем, обнажив коричнево-красный слой.

Моррис, содрогаясь от ужаса, разглядывал свои чернокрасные глаза с практически исчезнувшими зрачками, под которыми были широкие темные синяки: отражение приобрело скорбно-несчастный вид, но помутневшие глаза не смогли пролить ни капли слез.

В этот момент до Лиама дошло, что ему очень неудобно стоять на ногах, и, опустив взгляд вниз, он обнаружил, что кожа и мышцы его левой ноги отсутствуют, а то, что от нее осталось, – только кости, которыми он стоял прямо на полу. Бледные пальцы левой руки сначала зажали исказившийся в страхе рот, но, вспомнив о том, что, скорее всего, от этого необдуманного движения на коже останутся пятна, Моррис отдернул руку.

Лиаму хотелось реветь и кричать, но из горла только вырывались хриплые, приглушенные стоны. Он снова посмотрел на свои ладони и, слегка отодвинув рукав рубашки, на руки с бледно-фиолетовыми синяками по всей коже, пока страшное осознание захватывало его все сильнее.

Он не мог быть мертвым. Но и представить, что подобное могло произойти с живым, было просто невозможно. Моррис огляделся. То, что Лиам находился в своей комнате, было еще необычнее того факта, что он мог мыслить, двигаться и испытывать эмоции. Казалось, в этот момент Моррис испытывал больше чувств, чем при жизни. Молодой человек качнулся, продолжая разглядывать свой труп в зеркале, и тут он понял, что каждое движение причиняет ему боль. Лиам прислонился плечом к шкафу, ощущая, как кожа под тканью сдирается и тело начинает липнуть к рубашке. Моррис закрыл глаза, возвращаясь мысленно к тому моменту, который он помнил последним. Когда это было?

…Ребекка повернула на извилистую дорогу, и Лиам криво усмехнулся. Впрочем, для хрупкой девушки это было к лучшему: вторую дорогу редко кто выбирал, и в случае чего попросить помощи там просто может оказаться не у кого. При этом Моррис был почему-то уверен, что он сам легко преодолеет это расстояние и выберется на более ровное шоссе. К тому же Филлип сама дала ему преимущество во времени. Ей было просто суждено приехать в Лондон и застать там Лиама и Эда, давно и мирно беседующих друг с другом.

Моррис расслабленно откинулся на мягкую спинку. В какой-то момент он даже заснул. Но спустя некоторое время его сон потревожило ржание сразу нескольких лошадей, которые, судя по всему, были где-то рядом с его быстро едущим экипажем. Лиам резко открыл глаза и пододвинулся к окну. Уже вечерело, и грозные фигуры страшно выделялись на фоне темнеющего неба. Их было четверо, обросшие мужчины примерно от