Искатель, 2007 № 07 - Журнал «Искатель»

— Что? — резонно спросил капитан, — поскольку «глухарь» был не один.

— Убийство на Щучьем, вот что.

— Есть мысли на уровне версии.

— Если версия, то реализуй.

— Нужно время и пара сотрудников.

— Для чего?

— Организовать наружное наблюдение за лабораторией на озере, поскольку ставить прослушку не разрешаете.

Палладьева удивляло, как майору удается шевелить такими низкорослыми усиками. Не иначе как при помощи ехидной улыбки. Майор улыбнулся, усики в одно мгновение погустели и поредели, то есть отреагировали. Это значило, что свободных оперов нет. Палладьев нахмурился: он не вертолет просил.

— Игорь, так что у тебя за версия?

— В лаборатории есть многофункциональный сотрудник. Водило, снабженец, лаборант и охранник. Игнат Артамошкин, крепкий, нахальный субъект. По-моему, у него есть еще одна тайная функция — он водяной.

— Тот, который… Какой водяной?

— Да-да, который якобы живет в озере.

Рыже-белесые усики Леденцова настолько удивились, что забыли про всякое движение. Майор попробовал их оживить естественным вопросом:

— Доказательства?

— Был судим, иногда ночует в лаборатории, вечерами купается в озере… Сама логика подсказывает.

— Маловато подсказывает.

— А за что был судим, товарищ майор? За мошенничество…

Последний довод Леденцова насторожил, и он глянул на подчиненного с ожившим интересом:

— Хочешь сказать, что водяной — это тот Антон, который муж Варвары?

— Так точно.

— Он же утонул.

— Хорошо продуманная мистификация. На этого Антона можно все свалить: и загрязнение воды, и нападение на людей, и труп иностранца…

Дверь в кабинет распахнулась требовательно. Тот, кто ее распахнул, выжидающе остался на пороге; тому, кто ее распахнул, майор посоветовал с вежливой радостью:

— Мадам, заходите.

Что мадам и сделала деловито, как шаровая молния. Елизавета, журналистка. Палладьев хотел встать, поскольку вошла женщина; с другой стороны, он не ее подчиненный. Нашел нечто среднее, привстал, ибо мадам.

— На него жаловались? — спросил майор Елизавету.

— Да, оставил меня без информации.

— Капитан, встать!

От неожиданности Палладьев вскочил и чуть было не вытянулся. Леденцов поерошил усики и приказал теперь уже Елизавете:

— Гляньте на него!

Она дернула плечами, потому что и так смотрела на Пал-ладьева. Голосом записного оратора Леденцов провозгласил:

— Госпожа журналистка, знаете ли вы, что капитан Палладьев — это секс-символ нашего РУВД!

Елизавета слегка растерялась. Милицейский юмор? Но лицо майора закостенело вместе с его усиками, а подчиненный продолжал стоять навытяжку. И какой юмор, если президента США назвали секс-символом.

Майор таки улыбнулся, а капитан таки сел. Дав передохнуть, Леденцов журналистку спросил:

— Информация вам нужна, разумеется, прикольная?

— Ходят слухи, что в озере Щучьем живет хищное существо, нападающее на людей…

— Капитан его ловит, — заверил Леденцов.

Журналистка поочередно оглядела их недоверчиво-насмешливым взглядом. Опять ментовские приколы? Но майор сообщил:

— И вы первая, кто возьмет у него интервью.

— Он опять не даст…

— Тогда я пристрелю эту тварь.

— Кого вы имеете в виду?

— Хищное существо, водяного.

Капитан понял, что начальника повело и Елизавету надо спасать, каким-то образом вмешавшись в разговор:

— Товарищ майор, поймаем водяного — куда его денем?

— Как — куда? В зоопарк.

28

Грядкин не вошел в кабинет, скорее вломился, потому что вел человека. У человека от сильного нежелания идти ноги почти заплетались. Участковый счел необходимым объяснить:

— Сергей Георгиевич, он трезвый.

— Что же шатается?

— От своего образа жизни.

Этот образ жизни просматривался: обвисшая куртка, нестриженая голова, небритое лицо… Все небольшое и даже мелкое; лишь нос выступал, будто лицо выдавливало его из себя. На этом носу взгляд Рябинина задержался: не только крупный, но какой-то рыхлый, в мелких рытвинах, словно по нему прошлись мелким заступом. Вопрос следователя прокуратуры вырвался неприличным образом:

— Хрен репчатый?

— Моя фамилия Дичкин, — равнодушно поправил мужик.

Рябинин глянул на участкового: и что?

— Сергей Георгиевич, это Антон.

— Понял, Антон Дичкин… И что?

— Тот самый, — утробным голосом объяснил Грядкин.

— Какой «самый»?

— Водяной.

У Рябинина, у которого интуиция могла сработать быстрее скорости света, что-то оборвалось. Сознание проворачивалось туго, словно заржавело. Тот водяной, который муж Варвары? Который давно утонул? Который жил в озере Щучьем? Ни жабр, ни чешуи, куртка сухая…

Рябинин взял из стола бланк. Водяной насторожился:

— Протокол напишете?

— Да, протокол допроса. Кем работаете?

— Хоть грузчик, хоть бомж.

На вопросы отвечал кратко, потому что сказать было нечего: ни образования, ни специальности, ни места жительства, ни семьи… Короче, бомж. Участковый сидел в сторонке и слушал, будто Дичкин травил анекдоты. Рябинин подошел к главному:

— Ну, как жилось в озере.

— Бабий треп.

— Дичкин, есть свидетели.

— Варварины сплетки. Поменьше ей верьте.

— Но ведь утонул… И трупа не нашли…

— Вот мой труп! — Дичкин стукнул себя в грудь, и следователю почудился запах озерной тины.

— Твой паспорт нашли в воде…

— Я сам его бросил в озеро.

— Зачем?

— Чтобы смыться с концами.

— А зачем смываться с концами?

— Тут прикольная история…

— Слушаю-слушаю.

Антон пошевелился, словно хотел прыгнуть, но вместо прыжка шумно задышал. Видимо, прикольная история не шла. Следователь поморщился, попав в слабенькое алкогольное биополе. На это Дичкин выдал новую информацию:

— Варвара-то ведьма. От зеркала не отходит.

— А это что-то значит?

— Первый знак. Она же не в зеркало смотрится, а дьяволу подмигивает.

— Другие доказательства есть?

— Лечит от всех болезней, кроме алкоголизма. То водой, то заговором, то пошепчет, то в ухо подует… Кассирше Зинке в ухо дунула, та и оглохла. У Полины Карповны за озером парник стоял. Огурцов, что листьев на дереве. Варвара глянула на них, и на второй день вместо огурцов кукиш с маслом…

— Не уловил.

— Все огурцы сморщились и пожелтели.

Репчатый нос Дичкина от вдохновения порозовел. Грядкин заерзал: он ничего подобного о Варваре не знал, а ему, как участковому, знать положено. Водяной, похоже, вдохновился:

— Варвара не только огурцы… Народ стала дурманить. К ней в дом молодежь за кайфом поперла. Да и пожилые. Меня она на эти бесии не допускала, из дома вытуривала. Как-то я за шкафом притих-, наблюдаю. Запах, дымок… Чувствую, что дурею. Надо бежать. Одежду скинул, паспорт взял — и в озеро. Переплыл, на той стороне знакомая жила в общаге. Вот и кантуюсь до сих пор.

— А документы?

— Паспорт в озеро бросил.

— Ну а документ? — повторил Рябинин.

Дичкин поерзал и уставился на Грядкина. Видимо, в чем-то признаться ему мешал участковый. Но пришлось:

— Живу без всяких документов.

— Что же ты меня обманывал, хрен репчатый? — вскинулся участковый.

— Без оскорблений, — вяло пресек Рябинин.

— «Хрен репчатый» — его кличка.

За свою следственную жизнь Рябинин изучил сотни исчезновений людей. Прятались, уезжали в другие города и страны, скрывались в лесах, жили по фальшивым документам, меняли внешность… Но водяными не