Искатель, 2007 № 07 - Журнал «Искатель»

Рябинина. На допросах он привык вглядываться в людей, получая иногда информации больше, чем от их слов. Лица понятых и двух оперов ничего не выражали, кроме вежливого недоумения. Майор удивленно фыркнул в свои рыжие усики. Капитан Палладьев ткнул унитаз ногой, словно захотел его оживить. Участковый сжался от еще не осознанной опасности.

— Унитаз не голубой, — прервал молчание Рябинин.

— И в ржавых пятнах, — добавил майор.

— Бывший в употреблении, — поддакнул капитан.

— Грядкин, ночью не уходил? — спросил Рябинин, выразив общее подозрение о подмене унитаза.

Лейтенант побагровел, словно ожидаемый им удар получил:

— Ни на секунду. Но…

— Что «но»? — потребовал майор.

— Товарищ майор, разрешите отлучиться на полчаса?

Ответить майор не успел, потому что Грядкин уже взлетел в седло. Мотоцикл сорвался с места с такой силой, что из-под колес желтым пламенем вырвался мелкий песок. Грядкин умчался, долго оставаясь в поле видимости, когда огибал Щучье…

Минут через сорок мотоцикл вынырнул откуда-то из высокой травы. За спиной участкового сидела пожилая женщина.

— Здравствуйте, люди добрые. Есть во мне нужда? — спросила травница.

— Есть, — нервно подтвердил Грядкин. — Ваш унитаз?

— Мой. Скоренько вы его отыскали.

— Полина Карповна, почему думаете, что ваш? — спросил Рябинин.

— Стоял в моем дачном домике и пропал. Я же сообщила участковому, вот ему.

— А если не ваш? — бросил Грядкин, как огрызнулся.

— Да вот же крохотный скол. Я выливала чугунную латку и уронила. Ребята, коли я на этой стороне озера, то проведаю домишко.

— Я к вам загляну, — пообещал Рябинин, которому надо было осмотреть место, так сказать, кражи.

Травница ушла. Молодые опера забрались в машины. Понятые сели на обрыве в сторонке. И Рябинин мрачно спросил:

— Ну?

— Я без понятия, — развел руками майор.

— Одни точки да завиточки, — буркнул Палладьев.

— Переведи.

— Ни хрена не понимаю. Как мог унитаз травницы попасть в озеро? Его же привезли из аэропорта на моих глазах…

Помолчали. Логического ответа не находилось. Рябинин попробовал найти:

— Грядкин, его машину перед слежкой проверял?

— Нет, я же тихарился…

— А если унитаз травницы он возил с собой в аэропорт?

— Зачем, Сергей Георгиевич?

— Пока не знаю.

— Я знаю, — сказал Палладьев. — Тут замешана мистика.

— Точно, озеро-то колдовское, — согласился участковый.

— Тогда будем ловить, — вроде бы согласился и следователь.

— Кого? — майор выразил общее недоумение.

— Как — кого? Водяного.

— Сергей, мы же его вроде бы поймали…

— Значит, есть второй.

33

Следующий день выдался на редкость тихим, спокойным, будто природа компенсировала бурную пожарную ночь. За лабораторией установили круглосуточную «наружку». Круглосуточно, а сотрудников не хватает. Привлекли всех, кого только можно. Палладьев выбрался из кустов к огромному валуну, за которым дежурил Грядкин: капитан пришел его сменить. Вообще-то не дело привлекать участкового к оперативной работе.

Но за валуном никого не оказалось.

Они следили за лабораторией, и капитан не сомневался, что лаборатория из окон следит за кустами и за всем берегом. И капитан не понимал следователя Рябинина… Надо было еще вчера обыскать лабораторию и розовую «Волгу». По горячим следам. И главное, допросить водителя. Чего ждал следователь?

Грядкин не появлялся. Неужели переменил место, не предупредив?

Капитан уважал Рябинина как личность, но не его работу. Протоколы, бумаги санкции… Стены кабинета и никакого простора. Палладьев догадывался, чем сейчас занят Рябинин — экспертизой ржавого унитаза.

На берег высыпала толпа школьников примерно класса четвертого и мгновенно облепила валун, будто села на него стая птиц.

— Мы вам не помешаем? — спросила девушка в очках, видимо, классный руководитель.

— А я вам? — осведомился он неприветливо.

— Извините, у нас экскурсия. Дети, идите сюда, на бережок.

Ребята сгрудились вокруг нее на песочке, метрах в пяти от валуна. Учительница начала им рассказывать:

— Озеро называется Щучьим. Глубина…

Капитан не слушал, изредка выглядывая из-за камня и бросал скорый взгляд на лабораторию. Там никаких признаков жизни. И Палладьев вспомнил, что сегодня воскресенье. Ему ничего не оставалось, как стать участником экскурсии. Что здесь интересного для школьников? Но они слушали с заметным интересом. И он прислушался.

— Ребята, об этом озере ходят легенды. Жители близлежащих домов утверждают, что в озере живет водяной. Его неоднократно видели…

— А какой он? — спросил мальчишка.

— В воде не разглядеть, да и плавает быстро. Говорят, с бородой…

Капитан скрипнул ящиком, на котором сидел за валуном. Ему хотелось уточнить, что водяной уже не плавает и задержан уголовным розыском. Но удержало не его конспиративное положение, а мысль: как же не плавает, если подменил унитаз? Но дальнейший рассказ учительницы захватил его сильнее, чем школьников:

— Ребята, вон там, под обрывом, не так давно был обнаружен труп неандертальца, древнего человека…

Посыпались вопросы: тоже водяной, страшный, скелетоподобный, чем питался, где он сейчас… Не опасно ли тут купаться?.. Капитан едва удержался, чтобы не вскочить и не крикнуть малограмотной учительнице, что какой, к черту, неандерталец… Нидерландец, из Нидерландов! Но в лаборатории мог кто-то пребывать. Ребята загалдели, обсуждая форму бытия этого неандертальца — скелет или мумия?

Спор прекратила девочка, хохотнув:

— Ребята, вон его рука!

Другие девочки притворно взвизгнули. Мальчишки зашлепали ногами по мелководью. И гвалт стал утихать. Палладьев выглянул из-за камня. Метрах в десяти от берега и верно, торчала какая-то загогулина.

— Ребята, это же коряга, — объяснила учительница вдруг Палладьеву, как бы призывая его подтвердить.

Капитан вышел из-за валуна на обозримое пространство и глянул на корягу. Коряга, но уж слишком правильной формы. И с блеском металла…

Не скинув ни ботинок, ни брюк, Палладьев прыгнул в воду и пошел по мелководью, сильным ходом закручивая вокруг ног мутные водоворотики…

Из воды торчал руль. Капитан потянул за него, но руль не поддался. В воде его что-то держало. Капитан рванул с неизвестно откуда взявшейся силой…

Грядкин сидел в седле. Его руки были прикручены электрошнуром к рулю мотоцикла. Глаза участкового были открыты, и казалось, что он сам удивлен своей беспомощностью.

34

Геннадий спешил домой, чтобы до прихода жены сообразить ужин. Но она уже была дома, чему он удивился. Ия сидела на кухне, в полумраке, не включив света. Ее губы, всегда ярко-пунцовые без всякой помады, показались ему не яркими и не пунцовыми — серыми они ему показались.

— Ия, что случилось?

— Ничего, — как можно беззаботнее ответила она, но в ее груди что-то влажно клокотнуло.

— Ия, я же вижу…

— Голова болит.

Геннадий принялся копаться в коробочках, отыскивая таблетки. Он что-нибудь нашел бы, но Ия его остановила:

— Ген, у меня душа болит.

— Это… как?

— Что-то гнетет, а не знаю что.

— Ты просто устала.

Он поил ее чаем, укладывал в постель и