Восьмой свидетель - Стив Кавана

профессионалом. Вместо того чтобы сменить род деятельности, при поддержке своих родителей он открыл теннисный лагерь на севере штата. Лагерь оказался популярным. По-настоящему популярным. За ним последовали еще четыре таких же – два во Флориде, один в Майами и последний в Техасе.

Владение пятью невероятно успешными теннисными лагерями давало Бретту повод регулярно разъезжать между ними, в результате чего он увяз в целой серии интрижек. На данный момент, в свои сорок пять, Бретт был неверен всем четырем своим предыдущим женам. Три из них благополучно здравствовали и поныне, но вот последняя погибла, причем при крайне подозрительных обстоятельствах. Она утонула, купаясь с яхты Бейла. Несчастные случаи на море происходят регулярно, даже с двукратными чемпионками страны по плаванию, каковую представляла собой покойная миссис Бейл. Ее родня на это не купилась и использовала свое богатство и влияние, чтобы надавить на полицию, которая отказывалась рассматривать произошедшее как убийство, однако ничего из этого не вышло. Состояние Бейла было куда крупнее, а его адвокаты – куда как круче.

Ничто из этого не помешало Мэггс завязать отношения и с Бреттом. По крайней мере, он был холост, и некоторые жены по соседству были только рады, что она связалась с ним, поскольку это могло помешать ей флиртовать с их мужьями. Мэггс как-то сказала Руби, что хотела бы побыть ею хотя бы один денек. Чтобы стать невидимой. При всей своей красоте Мэггс чувствовала себя одинаково неуверенно как среди мужчин, так и среди женщин. Она никогда не считала себя достаточно хорошей, достаточно симпатичной или достаточно умной. Если б только соседи знали об этом, то, вероятно, действительно оплакивали бы ее. Однако они были больше обеспокоены преступлением и преступником, чем несчастной жертвой.

Сплетни на Западной Семьдесят четвертой улице всегда кипели как в перегретом котле.

– Как некоторые из вас, вероятно, уже в курсе, – продолжала Петра, – сегодня вечером наш бравый окружной прокурор должен был выступить с речью на этом нашем маленьком суаре. По не зависящим от него обстоятельствам он так и не сможет присоединиться к нам сегодня вечером. Однако прислал вот это сообщение.

Она развернула записку, водрузила на кончик носа очки для чтения от Гуччи и зачитала:

– «Я хочу, чтобы все жители Западной Семьдесят четвертой улицы знали, что мы обязательно добьемся правосудия для Маргарет. Джексон предал наше доверие и принес убийство в наш тесный круг. Я лично позабочусь о том, чтобы весь остаток своей жизни он провел за решеткой. А на данный момент, пока мы не избавим нашу улицу от этого дьявола, будьте начеку».

Закончив зачитывать записку, Петра сложила ее и подняла над головой.

– Если б наш блистательный окружной прокурор находился сейчас здесь, я посоветовалась бы с ним, но, как вы наверняка знаете, я всегда очень тонко улавливаю настроения этой улицы. Я живу здесь уже очень давно и знаю, что все напуганы и разгневаны. Ну что ж, мы – это вам не какой-то там среднестатистический городской район. И в наших силах то, что находится далеко за пределами возможностей обычных среднестатистических людей….

Все они собрались здесь, чтобы выпить шампанского, угоститься канапе, посплетничать и построить козни, но никто из присутствующих в этой комнате не испытывал и капли сочувствия по отношению к бедной Мэггс. Никто и словом про нее не упомянул. Руби не питала к Мэггс никакой неприязни, ей нравились ее общество и доброта, но Руби была не создана для того, чтобы горевать; как справедливо предполагала ее бабушка – что-то с ней в этом смысле и вправду было не так. И все же она сожалела о ее смерти. Доброта, проявленная Мэггс по отношению к Руби, выделяла ее из общего ряда жителей этой непростой улицы. И заставляла Руби еще сильней их всех возненавидеть.

Петра тем временем продолжала:

– Предлагаю поступить следующим образом…

Остальную часть речи, произнесенной с характерным прононсом обитательницы Верхнего Вест-Сайда, Руби не дослушала. Она знала, что Петра никогда не упустит возможность повысить свой авторитет среди соседей. Теперь у нее появился шанс дать жителям улицы именно то, чего они и хотели. Все, что сделала Руби, – это слегка подтолкнула ее в нужном направлении. Цель Руби на этот вечер была достигнута. Теперь у нее на уме было кое-что другое: двое мужчин в этой комнате, к которым сегодня ей удалось подобраться почти вплотную. Ни один из них не обратил на нее ни малейшего внимания.

Тодд Эллис, банкир-психопат и человек-спичка.

И Бретт Бейл, тренер по теннису, который, вероятно, убил свою последнюю жену.

Руби недавно видела одного из этих мужчин. Видела, как тот выстрелил Маргарет Блейкмор в голову, а затем сбежал по ступенькам крыльца и спрятал пистолет в мешок для мусора, прежде чем спокойно вернуться в этот самый дом. Он не заметил ее в тот вечер. Так же, как не заметил ее и сейчас. В этом была ее великая сила. Руби была полной дурой, когда ожидала, что в этот вечер ее встретят как равную и будут относиться к ней как к полноправному члену этого тесного мирка. Она больше не была одной из них. Она была прислугой, невидимой и неслышимой. Но в этом и крылось ее тайное могущество. Руби была ядовитым пауком, таящимся в темных углах каждого из домов на этой улице.

И ей требовалось, чтобы так все и оставалось. На данный момент.

Позже тем же вечером, помогая работникам кейтеринговой фирмы наводить порядок, она уже строила планы. Руби нужны были серьезные деньги. И теперь она собиралась их получить.

Ей еще только предстояло протянуть целое множество нитей своей паутины. Некоторые из них она уже могла начать переплетать между собой прямо сейчас.

Одно можно было сказать наверняка – затеянная Руби игра только начиналась.

И мухи для ее паутины уже имелись.

Глава 13

Блок

– Похоже, какая-то вечеринка, – заметил Лейк.

Они стояли возле дома Маргарет Блейкмор на Западной Семьдесят четвертой улице. Близилась полночь, и из дома дальше по улице вываливала толпа людей, которые махали друг другу на прощание и направлялись в дома по соседству.

– Не люблю вечеринки, – отозвалась Блок.

– Один из их соседей убит. Что за люди устраивают тусовки в такое время?

– Богатые люди, – ответила она.

Рядом с двумя оперативниками остановилась служебная машина полиции Нью-Йорка без опознавательных знаков. Маленький толстенький коп с брюшком, нависающим над брюками, выбрался с пассажирского сиденья «Форда» и показал свой значок.

Это был детектив Марвин Нисон, ветеран полиции с тридцатилетним стажем. Его