Восьмой свидетель - Стив Кавана

Глава 12

Руби

И вот наконец наступил тот вечер.

Взяв из своих скромных сбережений двести долларов, Руби отправилась за покупками. Она хотела выглядеть на вечеринке как можно лучше. Все это, естественно, в итоге перерастет в вечеринку. Ни одно сборище на этой улице не обходится без того, чтобы на еду и выпивку не была потрачена целая куча денег. Поводом в данном случае, как указывалось в приглашении, было экстренное собрание «соседского дозора». С целью поговорить об убийстве, аресте Джона Джексона и о том, что соседи могут сделать, чтобы защитить себя и свои семьи.

В переводе это означало: что соседи могут сделать, чтобы убрать Джексонов с этой улицы.

При том, что волею судьбы Руби оказалась чуть ли не самом центре событий, ей явно предстояло стать звездой этого вечера.

На этой улице все друг про друга знали, и все были в курсе, что Руби работала у Джексонов сначала уборщицей, а потом уже исключительно няней для Томаса. И была непосредственной свидетельницей всего, что происходило в доме Джексонов. Не замечала ли она чего-нибудь подозрительного незадолго до убийства? Не видела ли когда-нибудь оружие в доме? Не было ли у Джона Джексона интрижки с Мэггс? И хотя у Мэггс Руби тоже время от времени работала, вряд ли ей будут задавать о ней так уж много вопросов, если вообще хоть о чем-то спросят. Все давно уже составили свое мнение о бедняжке Мэггс. Она не была принята в общий круг, как и Руби. Была здесь нежелательной персоной. По причине своей распущенности, как говорили некоторые. Хотя для Руби Мэггс была просто свободной. Потому что ее никогда не волновало, что о ней думают остальные на этой улице. Она была выше этого. Единственный вопрос, который Руби сегодня могли задать касательно Мэггс, это не крутила ли та шашни с Джоном Джексоном.

Этот и другие вопросы обязательно будут заданы Руби до конца вечера. Она была в этом совершенно уверена. Впервые в жизни Руби Джонсон предстояло оказаться в центре всеобщего внимания. И она просто не могла дождаться этого. Днем сделала маникюр и даже провела два часа в салоне красоты, где ей уложили волосы. Уже подумывала о том, чтобы сделать там и макияж, но передумала. Просто нанесла тот же тональный крем, что и всегда, хотя добавила капельку подводки для глаз и накрасила губы розовой помадой более яркого оттенка.

Руби хотела выглядеть на все сто. Это был ее звездный час, и от этой ее встречи с соседями с Западной Семьдесят четвертой улицы очень многое зависело.

* * *

Вечером Руби стояла на тротуаре, глядя на дом, в котором жили Питер и Петра Шварцман со своими четырьмя детьми. Внутри горел свет. Из эркерного окна доносилась негромкая фортепианная мелодия – Питер был большим поклонником джаза. Петра никогда ничего не делала наполовину. Частота ее небольших общественных встреч в последнее время заметно возросла. Теперь, когда все дети Питера и Петры уже выросли и либо учились в колледже, либо работали, у супругов появилось гораздо больше времени для общения. Недостатком было то, что они больше не нуждались в уходе за детьми, а все их потребности в уборке удовлетворяла какая-то клининговая компания. Руби знала эту семью, но уже давно не бывала у них в доме.

Петра могла оказаться крепким орешком. Она была главной сплетницей на этой улице. Знала о делах всех без исключения – у кого с кем интрижка, у кого есть акции компании, стоимость которых вот-вот взлетит до небес, кто из соседей не внес свой вклад в ежегодный благотворительный сбор… Прошло уже больше года с тех пор, как Руби в последний раз хоть как-то общалась с Петрой. А потом получила приглашение в эту группу в «Вотсаппе», и Петра позвала ее на сегодняшнюю встречу.

Руби одернула свой розовый кашемировый свитер. Разгладила новые джинсы. Она уже и не помнила, когда в последний раз покупала одежду не в комиссионке. Явно очень давно. Руби даже подумывала купить вечернее или коктейльное платье. Она не совсем четко представляла, в чем разница, но в конце концов решила отказаться от этой затеи. Ей хотелось явиться на это собрание в чем-нибудь красивом, но не формальном. Официально это был не светский прием, в конце-то концов.

Последнее, чего Руби хотелось сегодня вечером, – это опозориться.

И вот она уже тут – в своем новом наряде, с сердцем, бьющимся вдвое быстрей обычного, и странным ощущением комка в горле.

Руби не нервничала. Такое вообще случалось с ней крайне нечасто. Она привыкла находиться в окружении денег – серьезных денег. Хотя обычно оказывалась там лишь для того, чтобы помыть унитаз или поменять подгузники.

Теперь Руби собиралась встретиться со всеми этими людьми как с равными. Ладно – может, и не совсем как с равными, но она будет присутствовать там как личность. А не как прислуга. Сегодня вечером ее по-настоящему заметят. И ей нужно будет укрепить доверие, которое она уже установила. Под конец это значительно все упростит.

Откашлявшись, Руби поднялась по ступенькам и позвонила в дверь. Открыла ей сама Петра – миниатюрная дама в зеленом платье, с бриллиантами в ушах и широкой фальшивой улыбкой.

– Руби, дорогая… – произнесла она, обнимая ее. – Большое спасибо, что пришла. Пойдем-ка на кухню.

Хозяйка дома провела Руби по коридору, миновав по пути гостиную, уже заполненную гостями.

– Не расскажешь, как поживает твоя мама в последнее время? Мы так давно ее не видели…

– Все у нее ничего. В последнее время она не слишком-то часто куда-то выбирается из-за болезни.

– Конечно. Пожалуйста, передай ей наши наилучшие пожелания, когда ее увидишь.

Сегодня кухня была полностью укомплектована персоналом. Шеф-повар во всем белом вынимал из духовки горячие противни, в то время как другой разделывал копченого лосося. Молоденькая официантка, одетая во все черное, дожидалась, когда можно будет отнести уставленные блюдами подносы гостям.

– Знакомьтесь, это Руби. Руби, это наш шеф-повар Антонио. Он введет тебя в курс дела, – сказала Петра.

Руби озадаченно посмотрела на нее. Нервное покалывание у нее в желудке внезапно сменилось ощущением пустоты.

– Шеф, передайте Руби фартук, будьте добры. Руби, я просто не могу выразить, насколько рада тебя видеть, и огромное тебе спасибо за то, что согласилась помочь нам сегодня вечером. У гостей в оранжерее еще и маковой росинки во рту не было. Не будешь ли лапочкой и не пройдешь ли прямо туда?

Когда Петра отвернулась, улыбка