Восьмой свидетель - Стив Кавана

Руби была здесь не как равная.

Никто не хотел с ней разговаривать.

Никому не требовались ее уникальные представления о жизни в доме Джексонов.

Сегодня вечером она не была личностью. Никто не желал ее замечать.

Она была прислугой.

Она здесь, чтобы разносить канапе и наполнять бокалы.

– Ты как, в порядке? – спросила у нее официантка.

Выдавив улыбку, Руби кивнула, надела поверх своей новой одежды черный фартук, завязала его сзади и подхватила серебряный поднос.

– Здесь у тебя блины по-русски с копченым лососем и профитроли с фаршем из дичи, – проинструктировал ее шеф-повар Антонио, здоровенный детина с толстыми волосатыми руками.

Руби кивнула.

– Говори вслух, – сказал он. – Нужно сказать: «Да, шеф».

Глаза у Руби наполнились слезами, и она послушно отозвалась:

– Да, шеф.

– Ну вот и отлично, а теперь живо проваливай с кухни – отнеси людям закуски, а потом мигом возвращайся за другим подносом. Быстро, быстро, быстро!

Она спиной вперед выбралась из кухни, одной рукой удерживая поднос, а другой вытирая глаза.

Оказавшись в коридоре, Руби сделала глубокий вдох. Она чувствовала, что вся покраснела. Щеки пылали от обиды и смущения. Но она не могла позволить себе расплакаться – иначе конец подводке для глаз. Люди будут показывать на нее пальцами. Люди будут пялиться. Они посмотрят на нее и поймут, что она не такая, как они. Сделав два глубоких вдоха, Руби попыталась успокоиться. Затем заставила себя улыбнуться и посмотрела на свое отражение в большом овальном зеркале в прихожей. Видок у нее был такой, словно ее долбануло электрическим током, – лицо казалось каким-то перекошенным, словно от боли. Руби расслабила плечи, закрыла глаза и медленно выдохнула. А когда опять посмотрелась в зеркало, то выглядела уже более естественно. Улыбка больше не казалась механической.

Войдя в гостиную, она сразу же окунулась в море звука. Музыка, голоса, смех – богачи отпускают шуточки, даже обсуждая убийство.

Первым, к кому подошла Руби, был Тодд Эллис. Он стоял спиной к стене с фужером шампанского в руке и кивал, делая вид, будто прислушивается к разговору небольшой группы, собравшейся вокруг него. Внешность у него была поразительной – голова выбрита наголо, брови превратились в тонкие полоски из густо-черных волосков, явно крашеных. Низенький, лысый и худой. Голова у него краснела, когда он злился, что делало его похожим на спичку, наряженную в костюм. Свое огромное состояние Эллис сколотил на Уолл-стрит еще в девяностых. Сейчас он входил в правление какого-то банка и был самым ярым приверженцем строгого жизненного распорядка, какой Руби когда-либо встречала. Ей несколько раз доводилось сидеть с его детьми – двумя редкостными паршивцами, которые ломали свои игрушки чисто ради забавы. Прямо как их папаша.

Эллис всегда требовал от своего личного секретаря, чтобы тот присылал ему рабочее расписание на предстоящий день накануне вечером, ровно в десять часов – для ознакомления. И если что-то нарушало это расписание, Эллис мог натурально прийти в ярость. Она уже как-то раз это видела. Когда как-то раз опаздывала машина, которая должна была отвезти его и его жену на балет, Эллис врезал кулаком по зеркалу в прихожей, разбил его и порезал костяшки пальцев. Руби помнила, как смотрела на него, пока он выковыривал осколок стекла, застрявший между указательным и большим пальцами, а затем высасывал кровь.

Он был совершенно пустым человеком. Его миллиарды не могли наполнить его душу. И только работа, деньги и удовольствия держали его гнев в узде. Год назад Руби застала миссис Эллис на кухне всю в слезах. Потребовалось немного сочувственно покудахтать над ней, но в результате Руби узнала, что Тодд завел шашни с Мэггс. Та быстренько свернула их отношения, но Тодд никогда не принимал отказ в качестве ответа. Поэтому Мэггс позвонила миссис Эллис, чтобы попросить ее держать мужа на коротком поводке, и выложила всю грязную правду касательно этой интрижки. Каким-то образом миссис Эллис все-таки осталась со своим супругом. Они всё уладили. Примерно в то же время Тодд купил ей особняк на Гавайях, что, как предполагала Руби, и помогло разрядить ситуацию.

Но ничто не могло разрядить чувства обиды и возмущения, которое испытывал после этой истории Эллис. Оно так и жило в нем. И он продолжал преследовать Мэггс. Руби видела, как она тайком впускала Эллиса в свой дом примерно за неделю до убийства. Если б его жена узнала, что он опять с ней, они бы точно развелись. Что обошлось бы ему, согласно слухам касательно ее предыдущей попытки разойтись с ним, почти в три миллиарда долларов. Довольно дорогой способ сходить налево.

Он даже не глянул на Руби, когда схватил с подноса какую-то манерную закусь.

Она двинулась дальше. Увидев в углу Петру, которая обходила собравшихся, направилась к ней, жестами показывая, что просит подойти.

– Какие-то проблемы с этими канапе? – спросила Петра.

– Нет, ничего подобного. Я просто случайно услышала один разговор. Люди напуганы, – сказала Руби. – Было бы неплохо, если б кто-то мог их успокоить.

– Боюсь, что окружной прокурор сегодня здесь не появится. Хотя я не виню его в этом – после сегодняшней пресс-конференции. Ты видела ее?

Руби, кивнув, продолжила:

– По-моему, весь район рассержен и напуган. Кто-то должен что-то предпринять. Нельзя ожидать, что люди готовы жить по соседству с убийцей.

– И все же ты продолжаешь на них работать, – заметила Петра, чувствительно ткнув Руби в бок твердой правой рукой. – О, я нисколько не осуждаю тебя, моя дорогая Руби. Ты наверняка нуждаешься в деньгах…

Петра махнула пальчиками, показывая, чтобы собеседница продолжала разносить закуски. Руби широко улыбнулась и двинулась дальше. Ее короткого замечания оказалось достаточно. Семя упало в благодатную почву. Семя, из которого Петра вырастит дуб.

Хозяйка дома вышла вперед, забралась с ногами на кресло и постучала ложечкой по фужеру с шампанским.

– Большое вам всем спасибо, что пришли…

Руби, которая тем временем продолжала свой обход комнаты, остановилась и огляделась в поисках места, куда можно было бы поставить поднос. Ничего не нашла. Пришлось держать его в руках.

Как только Петра начала говорить, мимо нее протиснулся Бретт Бейл, на ходу подхватив с подноса канапе. Он был тощим как щепка – правда, загорелым, спортивного телосложения, – с копной густых каштановых волос, что делало его похожим на ученика какой-то дорогой частной школы. В подростковом возрасте Бретт был восходящей звездой тенниса, но разрыв связок, который привел к полной замене коленного сустава два года спустя, положил конец его надеждам стать