Метод исключения - Дональд Уэстлейк

18

Здесь я остановился и в прошлый раз, когда впервые поднимался по Футбридж-роуд. Теперь я сижу в «Вояджере», припаркованном у обочины, рядом с тем обломком каменной стены, где переводил дух в прошлое воскресенье. Я сижу, незамеченный, и наблюдаю, как К. Б. А. и его жена вбивают колышки, выносят ящики с рассадой, копают, сажают и разравнивают землю. Как же они увлечены садоводством.

И как же они верят в совместный труд. С этой точки, с высоты «Вояджера», я смотрю на невозделанный участок у их дома и вижу, как они работают вместе, передают друг другу рассаду и инструменты, разговаривают и иногда смеются. Они, черт возьми, раздражают меня.

Я приехал сюда незадолго до девяти утра, их еще не было на улице, но «Хонда-Аккорд» стояла на подъездной дорожке, точно так же, как в прошлое воскресенье. Около девяти тридцати они вышли, снова одетые для работы в саду, и копаются там все утро.

Это похоже на просмотр японского артхаусного кино: пара вдали, облагораживающая сад и не подозревающая, что с холма наблюдает бандит. На этот раз он не ждет возможности украсть урожай. На этот раз он ждет, когда муж и жена разойдутся, всего на несколько минут. Это все, что нужно.

Но этого не происходит. Аши взяли с собой беспроводной телефон, и дважды этим утром я видел, как жена отвечает на звонки. Один раз звонок был для нее, а в другой раз она передала трубку ему, но никто не направился к дому.

Вот что мне нужно – чтобы она зашла внутрь. Если это случится и я буду уверен, что она пробудет в доме какое-то время, то выйду из «Вояджера», возьму люгер из-под плаща на пассажирском сиденье, спущусь и застрелю К. Б. А.

Или почему бы одному из них не поехать на машине по делам? Если уедет он, я последую за ним и застрелю. Если уедет она, я спущусь к нему в сад – и застрелю.

Но ничего не происходит. Они продолжают трудиться на участке. День прохладный и облачный, и они этим пользуются, чтобы выполнить всю тяжелую, изнурительную работу.

Без двадцати двенадцать приезжает почтальон, молодой человек на маленьком зеленом универсале с наклейками «ПОЧТА США» на окнах. Полагаю, в наши дни это вторая или третья работа для многих подобных людей. Они трудятся почти все то время, что бодрствуют, но каждый день съезжают еще чуточку назад.

В «Алисе в Стране чудес» ведь было про что-то такое?

К. Б. А. с женой кладут инструменты и вместе идут к почтовому ящику. Они что, сиамские близнецы?

Я почти решаюсь застрелить обоих, но воспоминания о мистере и миссис Рикс удерживают меня. Что это был за ужас! Хватит и того, что я отниму у этой женщины мужа. Я не могу забрать и ее жизнь. Я должен дождаться своего часа.

Меня хорошо видно, поскольку я припарковался чуть выше по дороге, но никто из них даже не смотрит в мою сторону. Они поглощены друг другом. Он открывает почтовый ящик, вытаскивает маленькую стопку, часть передает ей, часть оставляет себе. Я вижу, как она что-то спрашивает, вижу, как он качает головой в ответ: сегодня насчет работы ничего нет. Затем они вместе поднимаются к дому, кладут почту на стол на боковом крыльце и возвращаются в сад.

Полпервого. Они сверяют часы и заходят внутрь, рука об руку. Обед. Конечно.

Я тоже голоден. Утром я заметил к северу от городка небольшой торговый центр с обширным садовым питомником и итальянским рестораном. Я жду две минуты, на случай если К. Б. А. отправится в магазин, но, когда он не появляется, еду вниз, а на Нью-Хейвен-роуд поворачиваю налево и съедаю не очень хорошую пасту карбонара в итальянском ресторане, запивая кофе.

Когда я возвращаюсь по Футбридж-роуд, они снова в саду, все еще вместе. Мне не хочется парковаться там же, где и утром, потому что рано или поздно они или соседи дальше по склону заметят меня. Я проезжаю еще четверть мили, останавливаюсь на обочине, чтобы свериться с дорожным атласом, и вижу, что ошибся в выборе пути. Дорога просто изгибается и уходит на юг, прочь от дома К. Б. А. Так что я разворачиваюсь и медленно еду обратно, вниз по Футбридж-роуд.

Да, вот они. Нет смысла сегодня наблюдать за ними. Они просто продолжат делать свою работу, а затем вместе зайдут в дом, и на этом все.

Значит, на этот раз не в четверг. Может, в пятницу.

Я съезжаю на Нью-Хейвен-роуд, поворачиваю налево, миную место, где не очень хорошо пообедал, – завтра, если буду в засаде, придется найти другое, – и направляюсь домой.

Одним странным преимуществом нашей размолвки с Марджори является то, что мне больше не нужно говорить ей, куда я еду. Мы почти не общаемся. Сегодня утром, после завтрака, я просто сел в «Вояджер» и вдавил педаль в пол.

Не нужно придумывать направления поездок, собеседования и поиски в библиотеке – это снимает часть нагрузки. Но не всю, конечно.

По дороге домой я не могу не сравнивать К. Б. А. и его жену со мной и Марджори. Правда, он не был без работы так долго, как я, и у него может быть гораздо более увесистая финансовая подушка. В его резюме не упоминались дети, и я не видел никаких признаков их присутствия у дома. Если подумать, их единение ассоциируется у меня с бездетными парами.

Дети – это главная статья расходов или одна из главных. Если у К. Б. А. и его жены нет детей и если у них больше сбережений, ведь он не был безработным так долго, как я (и ему еще нет пятидесяти, сукиному сыну, как он любит нам сообщать), то, естественно, он будет спокойнее относиться к ситуации, чем я могу себе позволить. Он будет более терпеливым, менее тревожным. Увольнение не сильно повлияло на его брак – пока. Но пусть посидит без работы два или три года, тогда посмотрим, останутся ли они в единении.

Что ж. Мы не будем проверять это, не так ли?

19

Вечером я никак не могу уснуть. Мы с Марджори ведем себя вежливо друг с другом, даже проявляем заботу, но нам не о чем говорить. Сегодня вечером мы вместе смотрели телевизор – в десять часов какие-то говорящие головы рассуждали о тысячелетии, – и мы оставили эту передачу по безмолвному взаимному согласию, но никто не комментировал увиденное, как раньше.