Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

Не помню, как мы вышли из белой комнаты, как прошли обратно по тёмному коридору. Я шла на автомате, уткнувшись взглядом в спину Ванторна, не видя уже ни странных картин, ни зловещих объявлений. В ушах звенело, тело ныло от напряжения.

Войдя через главные ворота замка, я сразу почувствовала — за мной наблюдают. Чей-то взгляд пронзал, будто насквозь. Поспешно следуя за хозяином, я всё же умудрилась окинуть взглядом окрестности.

Он стоял чуть поодаль, прислонившись к стене здания. Тёмно-серый плащ с высоким воротником скрывал фигуру, лишь лицо оставалось открытым. Его глаза — цвета зимнего неба, с искристыми вкраплениями смотрели прямо на меня. В них читалось такое всевидящее, спокойное понимание, что кровь застыла в жилах.

Мориан Вейдрич.

Ванторн тоже его заметил.

— Мориан, — произнёс он ровно, — пойдём, поговорим.

Вейдрич медленно, с хищной грацией, оттолкнулся от стены. Его взгляд скользнул с меня на Ванторна, но ощущение, будто во лбу зияла дыра, не исчезло.

— Рейнар, — тихо, почти бархатно произнёс он. — Как раз вовремя.

Его глаза вновь коснулись моей кожи, и в них промелькнуло любопытство.

— Что ты сделал с бедной девушкой, Рейнар? Она выглядит… измотанной. Ты не был с ней слишком строг?

Хозяин не ответил.

— Поговорим в моих комнатах, — тихо бросил он Вейдричу.

Глава 10

Хрупкая, как первый лёд на осенней луже, надежда, растаяла так же стремительно, как появилась.

Детектор лжи промолчал. Я прошла проверку. Разве этого мало?

Но чем дальше мы углублялись в знакомые коридоры замка, тем отчётливее я ощущала: призрачная свобода ускользает.

Мысленно я повторяла: «Сейчас он скажет: "Иди". Сейчас отпустит».

Но Рейнар Ванторн молча шагал впереди, спина казалась неприступной, словно крепостная стена. Он не оборачивался. А я — словно зверёк на поводке — торопливо семенила рядом. Наверное, Вейдрич развлекался от души, наблюдая за этой нелепой картиной.

Мы миновали поворот к кухням, прошли мимо кладовых, поднялись на второй этаж.

И всё шли и шли, пока не оказались у покоев хозяина.

Холодный ком страха вновь подступил к горлу, сдавливая дыхание.

Нет… Только не это.

Снова — та же терраса. Огромная. Холодная. Безмолвная, как приговор.

Дверь бесшумно отворилась. Я застыла на пороге — последняя искра надежды догорала в мучительной агонии. Он вошёл. Обернулся. Взгляд — тяжёлый, бездонный — остановился на моём лице.

— Сама войдёшь или хочешь, чтобы тебя внесли на руках? — сказал он спокойно, почти лениво.

Вздохнув, я переступила порог. За спиной тут же раздался мягкий, но неумолимый щелчок — дверь закрылась, окончательно.

— Присядь, Эсма, — бросил Ванторн, направляясь к массивной двери, за которую я ни разу не заглядывала. — С тобой позже разберёмся.

Я машинально опустилась на край жёсткого кресла у стены. Сердце бешено колотилось от волнения. Он приблизился. Рука — с длинными, сильными пальцами — потянулась к моему запястью. Туда, где под рукавом скрывалось клеймо.

Я вжалась в спинку кресла. Палец лёг точно в центр.

Щелчок.

Внутри запястья что-то сдвинулось, как крошечный замок.

Я снова заперта.

Хозяин обменялся коротким взглядом с Вейдричем, который стоял у камина, рассеянно глядя в пламя. Затем они оба подошли к двери и скрылись за ней. Прежде чем створка бесшумно коснулась косяка, я успела разглядеть небольшую комнату, похожую на кабинет.

Ещё один?

Я медленно, бесшумно соскользнула с кресла и, ступая на цыпочках, подошла к злополучной двери. Прильнула ухом к холодному дереву.

Голоса — приглушённые, но различимые.

Затаив дыхание, я прислушалась.

— ...слишком чисто, — холодный, отстранённый голос Ванторна. — Ни следов борьбы, ни магии. Будто испарились.

— Или их заставили испариться, — мягко, с хищной интонацией ответил Вейдрич. — Культы, Рейнар. Те, что плодятся в доковских трущобах, как крысы. Любят чистоту в ритуалах. Чистоту и… девственность.

Они говорили о чародейках. Без сомнения.

Далее фразы слились в глухой ропот. Я едва уловила:

— Ариэль? — спросил Ванторн. — Думаешь, она что-то скрывает?

В его голосе звучало сомнение.

— Не уверен, но проверить стоит, — лениво ответил Вейдрич. — Этот клуб… грязный, но по-своему честен в своей мерзости.

— Я лишь краем уха слышал, чем они там занимаются. Не уверен, что вообще хочу знать.

— Игры для скучающих богачей, — в голосе Вейдрича скользнуло презрение. — Находят девиц — обездоленных, загнанных. Долги, голодные братья и сёстры... Сулят им золото. А потом... — он сделал паузу, — потом они становятся живыми мишенями в охотах по подземным лабиринтам. Или объектами для экспериментов с иллюзиями и страхом.

Новые зелья, заклинания, что выворачивают психику наизнанку. Всё по договору. Всё добровольно. Ублюдки.

Меня затошнило. Вот тебе и райская Эсфира — город мастеров.

Живые мишени. Психологические пытки.

И всё