Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

Но в памяти то и дело всплывала реакция хозяина на моё глупое предложение. Его смех. Он смеялся надо мной. И всё же в том смехе чувствовалось что-то живое. Пугающее. Но живое. Человеческое.

Сон пришёл только под утро, когда серое предрассветное небо начало стирать острые очертания молчаливых, кроваво-красных крыш.

Я проснулась от резкого толчка в бок. Открыла глаза — и сердце мгновенно ухнуло в пятки.

Он навис надо мной, заслоняя бледное небо. Высокий, тёмный, как сама ночь. Всё в нём — от одежды до взгляда — было собранным, холодным, непреклонным. Ни следа усталости. Ни тени сомнения.

— Нам пора, — сказал Ванторн.

Глава 11

Я резко вскочила, едва не запутавшись в подоле платья. Щека ныла от жёсткой скамьи, волосы прилипли к лицу, язык стал ватным. Чувствовала себя мышкой, загнанной в угол котом, который только и выжидает удобного момента, чтобы сцапать.

— Я… я готова, господин Ванторн, — пробормотала, лихорадочно разглаживая смятые складки платья и пытаясь собрать волосы в подобие пучка. Пальцы предательски дрожали.

Он медленно оглядел меня оценивающим взглядом.

— Готова? Посмотри на себя.

Я невольно опустила глаза. Платье служанки — грубое, заношенное, покрытое пылью и следами ото сна — висело на мне мешком, подчёркивая худобу и беспомощность. Стоптанные туфли, спутанные волосы. В мутном стекле террасы отражалось бледное лицо с синяками под глазами. Жалкое зрелище.

Горячая волна стыда залила щёки. Как я могла хоть на миг представить, что выйду с ним в таком виде в город?

Ванторн резко распахнул дверь в спальню.

— Входи!

На пороге тут же появилась Оливия — испуганная, белая как мел.

— Приведи её в порядок, — бросил хозяин. — Чётко по инструкции. У тебя десять минут. Я не собираюсь позориться на улицах Эсфиры.

Хозяин молча отошёл к краю террасы.

В следующее мгновение Оливия подскочила ко мне, схватила за руку и потащила за ширму в углу. Её пальцы дрожали — от волнения или страха, понять было невозможно.

— Великие маги! — зашептала она, лихорадочно копаясь в огромном саквояже, пока я стояла, как окаменевшая, всё ещё не веря в происходящее. — Тебе так повезло! Это же… это невероятно!

Из сумки она извлекла длинное платье из плотной, тёмно-синей шерсти — простое, но безупречного кроя, новое и явно дорогое. Затем — лёгкий чёрный плащ с высоким воротником, отороченным мягким, длинным мехом.

— Держи! Быстро переодевайся!

Я послушно стянула старое тряпьё, чувствуя себя обнажённой и уязвимой даже перед этой девочкой. Оливия помогла застегнуть молнию, тяжело дыша мне в затылок.

— Он… он такой… — продолжала она шептать, заплетая мои волосы в тугую, аккуратную косу. — Страшный. Но такой… сильный. Все девушки мечтают хоть раз…

Она не договорила, но смысл был ясен. Я фыркнула. Мечтать о Ванторне? Всё равно что грезить об объятиях ледопада.

— Оливия, это не то, что ты думаешь, — прошептала я, пока она поправляла высокий ворот плаща. — Я просто… помогаю ему с одним делом…

Но она не слушала. Глаза её сияли восторгом и завистью.

— Готово! — воскликнула она громко, с явным намерением, чтобы её услышали за ширмой. — Иди же, не заставляй господина ждать!

Она буквально вытолкала меня из-за ширмы.

Ванторн стоял у перил, глядя на затянутый серым рассвет. Он обернулся. Взгляд скользнул по мне — быстрый, цепкий, бесстрастный. Ни тени одобрения. Но и без прежнего откровенного презрения. Просто сухая констатация: теперь — сойдёт.

— Идём, — бросил он и двинулся к выходу, не удостоверившись, следую ли я за ним.

Внизу он на ходу отдал приказ дрожащему лакею:

— К пяти часам здесь должна быть госпожа Хельга для допроса.

На пороге кухни мелькнуло круглое лицо Марты. Она почти театрально покачала головой — явное неодобрение. Да что они все обо мне надумали?

Я отвернулась, чувствуя, как горячая волна стыда заливает лицо. Смущение сменилось раздражением — на них, на себя, на нелепое утро.

Раздосадованная и сбитая с толку, я торопливо последовала за широкой спиной Ванторна.

К выходу подали сверкающий чёрный пегас — с вытянутым капотом и низкой посадкой. Он выглядел одновременно мощным и элегантным, как хищный зверь на старте: затаившийся, но готовый к прыжку.

Ванторн без слов открыл дверцу со стороны водителя и скользнул внутрь с безупречной уверенностью. Низкий, глухой рык — двигатель ожил.

Хозяин бросил на меня взгляд сквозь приоткрытое пассажирское окно. Немой посыл: «Садись. Я ждать не стану».

Я поспешно втиснулась внутрь. В салоне пахло кожей.

Пегас тронулся плавно, но вскоре набрал скорость. Улицы Эсфиры мелькали за окнами, превращаясь в размытые силуэты.

Я вцепилась в ручку двери, пытаясь справиться с головокружением от стремительного движения.

—