Лисий Омут - Елена Анатольевна Леонова

– А подвал?

– В смысле?

– Не обнаружили ли вы там каких-либо скрытых выходов из усадьбы?

– А, вы об этом. Нет, других, кроме главного и через кухню, не предусмотрено.

– Понятно. Завтра утром я хотел бы ознакомиться с планами усадьбы – как старыми, так и теми, что вы подготовили.

– Конечно, без проблем. Всё лежит в приёмном зале на столе, можете забрать, – предложил Кузнецов. – В целом, чертежи соответствуют, хотя… – он запнулся, но потом продолжил, – есть пара моментов, вызывающих вопросы. Но показать – покажем.

– Какие моменты? – заинтересовалась Ирма.

– Как я уже говорил, усадьба очень большая, но количество комнат кажется не таким уж и значительным. Подобное немного настораживает, хотя, возможно, так и было задумано. Я ещё подумаю над этим. Когда приступим к реконструкции, нужно будет внимательно изучить стены. Не исключено, там есть пусто́ты, учитывая, что постройка очень старая.

– Да. Нельзя начинать реставрацию, не проведя тщательную проверку, – Жуков прошёл мимо, намереваясь покинуть библиотеку. – Предварительную оценку сделали мы вдвоём с Арсением, но масштабную команду специалистов никто не отменял.

Ирма подошла к Лидии и присела рядом.

– Пойдём, дорогая, тут прохладно. Тебе надо выпить, ты вся дрожишь.

Левашова кивнула, всё ещё бледная и испуганная. Ирма помогла ей подняться, и они вместе покинули библиотеку.

Глава 28. Тверская область. Четверг. 02.10

В камине догорал огонь, отбрасывая еле заметные колышущиеся тени на серые стены, поглощённые ночным сумраком. В центре комнаты, завернувшись в плотные одеяла, крепко спали Жуков и Кузнецов, утомлённые долгим днём. Чуть дальше, примостившись у стены и накрывшись пальто, дремал Саблин. Время от времени он вздрагивал, словно ему снились какие-то тревожные события, но тут же успокаивался, погружаясь обратно в забытьё. Ближе к огню в спальном мешке лежала Максимова, убаюканная теплом, исходящим от тлеющих углей.

Вопреки всем уговорам ночевать в одной комнате, Вето́шкин, Грекова, Левашова и Мавританов предпочли соседнюю. Антон Борисович, ссылаясь на возраст, уверял, что прохлада пойдёт на пользу, Ирма и Лида согласились, а Мавританов, чувствуя лёгкое опьянение после коньяка, поддержал такое решение. Жуков, выдав им запасные спальные мешки, не стал настаивать, понимая: люди взрослые и сами в состоянии определить, где им будет комфортнее. Однако, несмотря на свои слова о пользе прохлады, Антон Борисович долго не мог уснуть, беспокойно ворочаясь и пытаясь найти удобное положение. Грекова и Левашова, напротив, легли и моментально затихли, как и Мавританов, ощущавший остатки алкогольного тепла. К нему сразу пришли сны, полные ярких образов помещичьей жизни.

Старинная усадьба погрузилась в ночь и безмолвие под монотонный шум дождя, барабанившего по крыше, и если бы бронзовые часы в библиотеке, замершие десятилетия назад, ещё отсчитывали время, они показали бы начало третьего утра. Именно в этот момент где-то в глубине дома раздался тихий, но отчётливый скрип. Он был настолько необычен во всеобщей тишине, что Максимова невольно проснулась. Не до конца вынырнув из сна, она попыталась уловить причину своего пробуждения, но звук не повторился. Дина перевернулась на другой бок и снова задремала. Однако спустя некоторое время скрип снова нарушил её покой. Открыв глаза, капитан стянула спальный мешок, укрывавший её с головой. Сбросив остатки сна, она осознала: звук похож на то, как кто-то осторожно открыл дверь.

Сердце Дины забилось быстрее. Она прислушалась, пытаясь уловить повторения звука, но тишина вновь окутала усадьбу, и лишь потрескивание углей в камине нарушало её. Максимова медленно и тихо выбралась из спальника. Осторожно, крадучись, она пересекла комнату, вышла в столовую и направилась к дверям, ведущим в холл. Их закрыли на ночь, в попытке сохранить тепло. Дина остановилась и вновь прислушалась. Ничего. Только ровное дыхание спящих и шум дождя на улице. Но ощущение чужого присутствия не покидало её. Оно было почти осязаемым, как холодный сквозняк, продирающий сквозь одежду. Максимова замерла, пытаясь сообразить, что же она слышала на самом деле? Может, ей показалось? Приснилось? Но тут она заметила: между створками дверей виднелась узкая полоска света. Двери не закрыты до конца, словно их специально оставили так. Неужели кто-то выходил?

Охваченная недобрым предчувствием, Дина потянула ручку и шагнула в холл. Ледяная прохлада обрушилась на неё вместе с порывами ветра. Озноб охватил Максимову. Сперва она не поняла, почему в доме вдруг стало так холодно, но тут же догадалась: входная дверь усадьбы распахнута настежь. В дверном проёме стояла фигура. Тусклый свет с улицы выхватывал из темноты лишь очертания: длинный плащ, ниспадающий до пола, и глубокий капюшон, скрывающий лицо. Точь-в-точь как описывал Саблин ночного гостя у деревенской бани.

Фигура вздрогнула и исчезла в темноте. Не раздумывая, Дина бросилась за ней. Она выбежала на крыльцо, но там уже никого не было. Только мокрые от дождя ступени и пустая, чернеющая впереди поляна. Ветер трепал волосы Максимовой, а холод начал проникать под одежду. Она огляделась. Вокруг простирался тёмный, безмолвный лес.

Капитан спустилась с крыльца, гадая, куда скрылась фигура и в каком направлении ей теперь идти? Внезапно сквозь пелену дождя она снова увидела тёмный силуэт, удаляющийся в сторону оранжереи.

Дина молниеносно выхватила из кобуры пистолет, предусмотрительно оставленный при себе на ночь, и бросилась в погоню. Фигура остановилась, обернулась, и заметив Максимову, ускорила шаг, скрываясь за оранжереей.

– Стой! – выкрикнула Дина.

Добежав до оранжереи, она никого не обнаружила. Ринувшись дальше, в лес, Максимова вскоре остановилась: в непроглядной тьме не было ни единого ориентира. Фигура исчезла. Холодные капли дождя стекали по лицу капитана, она прерывисто дышала и ощущала, как насквозь промокли её носки, ведь девушка выбежала без обуви. Страх нарастал. Сжимая пистолет, Дина вытянула руки и повела ими по сторонам. В голове промелькнула мысль: «Следовало разбудить Саблина! Не стоило выходить одной!»

Тишина давила на барабанные перепонки. Только мерное шуршание дождя и её собственное дыхание нарушали ночной покой. Она попыталась вспомнить, в каком направлении бежала, но лес казался лабиринтом, сотканным из теней и мокрых веток.

Внезапно кто-то коснулся её плеча. В испуге Дина обернулась. Чья-то рука резко опустила её руки, в которых она сжимала оружие.

– Боже, вы меня напугали! – выдохнула Дина.

– Что случилось? – лицо Саблина, мокрое от дождя, выглядело мрачным.

– Я видела фигуру, как и вы тогда в Черногорке. Мне послышался какой-то звук, и я вышла в холл. Кто-то