Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

еще в конце семидесятых, когда совершил так называемую техническую ошибку в налоговой отчетности, отсидел за это и после отправился в Швецию — отчасти затем, чтобы уйти от мафии. Он забрал с собой одного русского, некоего Владимира Рагина, и не знал, обвинит ли клан его в том, что он увел с собой их члена. Он не стал испытывать судьбу.

Он отправился в Гётеборг, занял денег и открыл кабачок. Тогда-то он и познакомился с Гвидо Кассола и Рогером Хакзеллем. Кассола и Хакзелль вскоре повздорили и разбежались. После этого Хакзелль сблизился с Малиненом, и в конце восьмидесятых они открыли заведение «Хакат и Малет» в Вэксшё.

Затем внезапно снова появилась мафия, на этот раз русско-эстонская, а поскольку Малинен увез с собой в Швецию русского, он смертельно боялся мести и был согласен на все. На суде в городе Васа его и русских защищал молодой, но удачливый адвокат-карьерист, фамилию которого он не помнил, и ему был вынесен менее строгий приговор, чем он рассчитывал получить. Но страх у него в душе остался. А потом возникли Игорь и Игорь и начали поставлять свою водку. Вот и все.

Йельм очень внимательно наблюдал за Сёдерстедтом во все время рассказа Нурландера. Финн побелел и сидел, уставившись в стол.

— Отличную работу проделал Йельм в Вэксшё, — неожиданно заключил Нурландер.

Перед ним сейчас сидел другой Вигго Нурландер. Исцеленный Вигго. Никаких костылей и никаких бинтов на руках. Раны затянулись, и рубцы светились ярко-розовым цветом, словно яркие цветки на его волосатых руках. Он двигался с новой легкостью. «Исцеленный и возрожденный Вигго», — подумал Йельм. «Распятый, исцеленный и возрожденный».

Черстин Хольм съездила в Мальме без особенного успеха. Покойный Роберт Грэнсскуг, пятый клиент Белого Джима, как оказалось, не имел наследников, и дальнейшая судьба кассеты «Мистериозо» осталась неизвестной. Вероятно, ее просто выбросили.

Йельм и Хольм обменялись парой взглядов, но не успели толком поговорить друг с другом.

Хультин громко откашлялся и дополнил схему на белой доске, ставшую еще более похожей на запутанный лабиринт, еще одной стрелочкой. Она указывала на Вэксшё.

— Все ли согласны с тем, что сейчас нам следует уделить особое внимание концерну «Ловиседаль»? — спросил Хультин, и его вопрос был настоящим, а не риторическим. Он даже подождал ответа. Наверное, сейчас он чувствовал себя центровым.

Ответ не был облечен в словесную форму, а прозвучал в виде общего мычания. Тогда Хультин продолжил:

— О’кей. Именно там пересекались преступник и жертвы, за исключением Странд-Юлена. Трое остальных, Даггфельдт, Карлбергер и Брандберг, в одно и то же время заседали в правлении концерна «Ловиседаль». Сценарий преступления видится следующим образом: «Ловиседаль» пытается внедриться в число таблоидных изданий в Таллинне, как он уже сделал это в Санкт-Петербурге, получает предложение от Виктора-Икс, отказывается принять так называемую «крышу», сталкивается с угрозами, но продолжает стоять на своем. Тогда Виктор-Икс с помощью своих подручных, Игоря и Игоря, то есть Александра Брюсова и Валерия Треплёва, начинает убирать членов правления «Ловиседаля». Преступники берут паузу после трех убийств — двух, так сказать, логичных — Даггфельдта и Карлбергера — и одного — Странд-Юлена, — совершенного лишь для того, чтобы запутать следствие, и ждут, как отреагирует концерн. Но желаемой реакции не последовало. Тогда Игорь и Игорь снова включаются в дело под непосредственным руководством самого Виктора-Икс. Энар Брандберг — это, по-видимому, первая жертва в новой серии. Пока все понятно?

— Яснее не бывает, — сказал Гуннар Нюберг.

— Тут, помимо Странд-Юлена, есть и еще одна закавыка, — добавил Хорхе Чавес. — Даггфельдт, Карлбергер и Брандберг заседали в концерне «Ловиседаль» вместе совсем недолго, в девяносто первом. Даггфельдт был в правлении с 1989 по 1993 год, Карлбергер — с 1991 до дня своей смерти, Брандберг с 1985 по 1991, когда он стал членом парламента. Единственный их общий год — 1991. И только один Карлбергер входил в правление до самой смерти. Один из четырех.

— Вероятно, именно в 1991 году они начали зондировать эстонскую почву, — ответил Хультин. — Нам нужно найти тогдашнее правление. Может быть, где-то есть список. Возможно, даже с пометками или комментариями. Во всяком случае, именно тогда они совершили роковую ошибку — попытались вторгнуться на неразведанную территорию. Это самая вероятная версия из тех, что у нас есть.

— И еще кое-что, — сказал Вигго Нурландер. — Юри Маарья и Виктор-Икс оставили меня в живых именно в доказательство своей невиновности. Ведь вы прочли так называемое сопроводительное письмо.

— Оно ничего не доказывает и ничего не опровергает, — ответил Хультин.

— Но я видел удивление на лице Маарья после того, как обвинил их. Это было неподдельное удивление.

— Ваш Юри Маарья занимется незаконной переправкой беженцев. Возможно, не все свои дела он ведет с Виктором-Икс. Да, Маарья был удивлен, но как насчет самого Виктора-Икс? Ведь вы не видели его лица, даже если он там был. Скорее всего Игорь и Игорь получают указания непосредственно от Виктора-Икс. Во всяком случае, это вполне возможно.

Вигго Нурландер слабо кивнул, видимо, удовлетворившись ответом.

— У Чавеса есть список членов правления «Ловиседаль» за 1991 год, — продолжал Хультин. — Сколько из них пока еще живы?

— В списке семеро, живы шестеро. Один умер естественной смертью.

— Значит, шестеро. Мы должны не спускать с них глаз. Нет более вероятных потенциальных жертв, чем они.

Хультин заглянул в свои записи и продолжил:

— Я выбираю себе нынешнего председателя правления Якоба Лиднера. Оставшихся пятерых поделите между собой. Поработайте с ними, узнайте, известно ли им что-либо, чувствуют ли они необходимость в защите, которую так или иначе им надо обеспечить, хотят они того или нет; начиная с сегодняшней ночи, мы должны круглосуточно наблюдать за членами правления концерна «Ловиседаль». Ну и, конечно, мы объявим Игоря и Игоря в розыск. Очень вероятно, что именно они являются исполнителями убийств грандов. Пока все, расходимся.

Хультин покинул зал через свою таинственную дверь, а «Группа А» сгрудилась вокруг стола, чтобы разобрать себе членов правления. По всей видимости, прежняя схема убийств — каждую вторую ночь — больше не действовала. В противном случае прошлая ночь с девятнадцатого на двадцатое мая, которую Йельм провел в прерывистом, но чудесном сне в маленькой комнатке полицейского управления, уже принесла бы новый труп. Старая симметрия развалилась, словно карточный домик; единственное условие, оставшееся неизменным, заключалось в том, что убийства происходили ночью, поэтому у них был еще весь день, чтобы побеседовать с членами правления и попытаться «нащупать» следующую жертву до того, как будет слишком поздно.

— Интересно, есть ли какая-то система при выборе жертвы? — спросил Сёдерстедт. — Если отставить Странд-Юлена и расположить жертвы по