Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Йельм и Хольм возвращались в центр города, обсуждая возможность найти имущество, оставшееся от покойного Грэнсскуга. Шансов было очень мало. Тем не менее они обговорили планы на следующее утро. Хольм останется в Мальме и будет пытаться найти наследников Рогера Грэнсскуга, а Йельм поедет поездом в Вэксшё. Остаток вечера они провели в милом французском ресторанчике возле площади Стурторьет, всего в нескольких кварталах от отеля «Савой», где позволили себе остановиться.

Йельм заказал лоснящийся сочный кусок мяса с жареной картошкой, приправленной шалфеем, а Хольм — горшочек такого же сочного прованского мяса с оливками и картофель с чесночным соусом. Никого из них не беспокоило, оплатит ли Государственное полицейское управление две бутылки пряного Domaine du Vieux Lazaret.

Вначале они говорили в основном о работе. О Даггфельдте, Странд-Юлене и Карлбергере. О характере Анны-Клары Хуммельстранд. О немногочисленных скорбящих родственниках. Предлагали альтернативные названия для замечательной команды, известной как «Группа А». Альянс-группа. Атакующая группа. Дети А. Закон А. Акция А. Анти-патетика. Они долго обсуждали одиночную вылазку Нурландера в Таллинн, ее мрачный финал и то, как распятый на полу герой наконец вернулся домой, заставив всех подумать о втором пришествии. Они упомянули о конфликте между Нурландером и Сёдерстедтом, об огромном Нюберге, бывшем когда-то Мистером Швеция, о пении в церковном хоре, о быстро стучащем по клавишам компьютера Чавесе и о джазе, а еще — о строгом Хультине и его весомом вкладе в коллекцию голов футбольной команды ветеранов Стокгольмской полиции. Поразмышляли они и над тем, что могло случиться с Арто Сёдерстедтом в Финляндии.

Потом они осмелились перейти на более личные темы. Черстин рассказала о своих музыкальных интересах, о том, как она жила пением, постоянно окруженная музыкой. Пауль рассказал о своих детях, избегая затрагивать болезненную тему Силлы. Рассказал о Дритеро Фракулле, о драме с заложниками, о судебном процессе, о Грундстрёме из отдела внутренних расследований, а затем вдруг сказал:

— Что ты имела в виду, когда спросила, счастлив ли я в браке? Что ты хотела сказать словами «по-настоящему счастлив»?

Она взглянула на него своими угольно-черными глазами поверх бокала вина.

— Я подумала, что ты несчастлив.

— А я всегда думал, что счастлив. Довольно счастлив.

— В тебе было что-то, что ты проецировал на работу в полицейском управлении, а я никак не могла понять, что это. Я и сейчас не могу. У тебя это проявлялось более явно, чем у других; наверное, потому оно меня и заинтересовало. Создавалось впечатление, что, вроде бы погружаясь в работу, ты все время пытаешься отыскать что-то, то есть как будто и не расследованием вовсе занимаешься. Возможно, я чувствую то же самое в себе.

— Ты так внимательно за мной наблюдала?

Она слабо улыбнулась.

— Я изучаю так внимательно всех, с кем встречаюсь. Возможно, это что-то вроде женского полицейского взгляда. Не принимай на свой счет.

— А мне хочется принять.

Черстин наклонилась вперед.

— Не забывай, что ты сейчас выбит из колеи. Бурные события. Земля уходит из-под ног. Я не хочу быть… суррогатом.

Она откинулась назад и затянулась сигаретой. Йельм опрокинул в себя остатки вина и посмотрел вверх… и вдаль. Куда-то совсем далеко.

Когда теплой майской ночью они шли к Восточному Каналу, то, не сговариваясь, взялись за руки. Они шли, шутя и смеясь.

— А ты делала это? — вырвалось у Йельма.

— Делала что?

— То, что предположила о тебе Анна-Клара Хуммельстранд, когда рассказывала о загорелом галлийском члене?

Он встретился с ней взглядом. Разочарование?

Тень сумерек скользнула по ним.

Но она спокойно ответила, не отпуская его руки:

— Если я начну мастурбировать на члены всех французских жиголо, развлекающих скучающих жен шведских богачей, то, значит, со мной дело дрянь.

Они рассмеялись и пошли вниз по Нора Валльгатан. Отель «Савой» находился за углом. В окно ресторана было видно, что там развлекается компания человек из семи. Очень хорошо одетый мужчина стоял и говорил тост. Пауль и Черстин порадовались, что не стали ужинать в ресторане отеля, спустились вниз к каналу и немного посмотрели на его грязную воду. В этом зрелище не было ничего привлекательного. Затем они вернулись в отель, взяли каждый свой ключ и поднялись на два этажа. Их номера находились как раз напротив друг друга. На минуту они задержались у своих дверей в некоторой неуверенности. Затем Черстин вставила ключ в замок и сказала:

— Все-таки лучше так.

Она послала ему воздушный поцелуй и оставила наедине с призраками.

«Эринии», — смутно вспомнилось Паулю, когда он вошел в темную комнату, пытаясь ощутить уют.

Разве может дух мертвой душевнобольной девушки преследовать так, как если бы она все еще была живой?

И к тому же он не совсем понимал, в чем может быть виноват.

Ему удалось снять с себя джинсовую куртку и брюки, а затем он повалился на кровать прямо в рубашке. Ему привиделось, как он и Силла занимаются любовью на Даларё в сумерках, а пустая бутылка катится мимо их бедер. Силла все время смотрит куда-то вдаль, ее взгляд погружен в кроваво-красный закат. Рядом с ними сидит Черстин Хольм, задрав ноги на свой письменный стол и широко расставив их. Она смотрит, как они занимаются любовью. Ее черные глаза следят за тем, как его блестящий член то проскальзывает в лоно Силлы, то выскальзывает наружу; она слегка приспустила свои широкие черные брюки. Ее рука медленно и ритмично двигается внутри трусиков. Вот Черстин встает из-за стола и подходит к причалу. Она наклоняется над ними и легко проводит рукой по их обнаженным телам. Одновременно она осторожно снимает с себя блузку, оголяя две маленькие красивые груди, так же осторожно выскальзывает из черных брюк и по-турецки садится рядом. Ее пальцы скользят по внутренним сторонам бедер. Затем она протягивает руку и охватывает его член большим и указательным пальцем в то время, как он продолжает скользить вперед-назад внутри Силлы. Наконец он выходит из Силлы и откидывается на спину, но Силла снова направляет его член внутрь себя, садясь на него верхом. Черстин бережно придерживает ее за бедра. Затем она ложится рядом с Паулем и целует его, проникая в рот своим возбужденным языком. Она погружает палец в свое лоно и дает ему облизать его. Наконец она садится ему на голову, оказываясь лицом к лицу с Силой. Он слышит, как они целуются, пока его член скользит вперед-назад в лоне Силлы, а язык в лоне Черстин. Желание исполнилось. Итак, она была там. Итак, ее там не было. Он