Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

«Королевский бар», «Люксор», «Ромео», «Марокко Палас», «Метеор»… Отели, рестораны, ночные клубы – всё открыто и пропитано нищетой: стены почернели от жаровен, горящих на улице, окна перекошены, пороги обрушились, швейцары орут и хватают вас… Воздух густой и жирный, вонь выворачивает наизнанку. Свифт предполагает, что канализация здесь открыта, потому что да, вдобавок ко всему, повсюду свалки, перевернутые мусорные баки, экскременты и пятна мочи.

«Что за шум?» — закричал Свифт, закрывая уши.

– Шааби, музыка для свадеб, но она также подходит и для встреч на одну ночь.

Марово направляется к «Луксору» и перекидывается парой слов со швейцаром – точнее, двумя купюрами. Внутри толпа ещё плотнее. Помещение небольшое, но интерьер бистро изобилует деталями в стиле ар-нуво: фацетированные зеркала, медные арабески, витражи в стиле Мухи, лампы Тиффани с абажурами из латуни…

Несмотря на обнимающиеся на танцполе пары и затянувшийся дым, очевидно, что всё это – фальшивка, смесь штукатурки и картона, агломерации и фанеры… Впрочем, атмосфера парижская, а музыка восточная. Здесь пытаются оживить Пигаль звуками уда и дарбуки.

Женщины, только что ворвавшиеся в бурнусы, выходят из туалетов в глубоких декольте и мини-юбках, едва прикрывающих ягодицы; танцовщицы в расшитых кафтанах покачиваются на платформе. Их пояса переполнены банкнотами, руки блуждают, голоса поют, усы подёргиваются…

Ещё один прорыв сквозь толпу привёл к бару. За стойкой невысокий мужчина, словно сошедший со страниц фильма 30-х годов, в феске и всём прочем, протирал прилавок, выписывая восьмёрки сероватой тряпкой. Марово набросился на него. Мужчина, похожий на Далио с напомаженными волосами, поднял один глаз, затем два, и наконец улыбнулся, увидев доллары, которые офицер прятал под тряпкой.

Солдат кричит на ухо Свифту:

– Я хотел бы познакомить вас с Рубеном, агентом разведки Дьябло.

Другой ухмыляется, как в кино. У него рябая кожа, крючковатый нос и чёрные, как оливки, глаза.

Рубен, мой друг, это автобусная информация! Марова проревел на ухо официанту.

Мужчина дурачится, корчит гримасы, а затем соизволит выслушать. Он, несомненно, испанец, но с его кожей цвета ореховой скорлупы, лобным овалом и бегающим взглядом он прежде всего похож на человека, живущего на другом континенте, на человека, который ведёт тихие разговоры и тайком даёт взятки.

Наконец, Марово хватает его за шиворот и ведёт вокруг бара. Он вталкивает его в коридор, тёмный, как выключенный бойлер. Там, в конце, трое спутников находят своего рода оазис (относительного) спокойствия и (ещё более сомнительной) тишины.

–Дополнительная информация. ? Entiendes?

–? A prop? sito de qu??

Марово крутит ухом.

–На французском!

«Что хочет знать ваш друг?» — спросил бармен, потирая мочку уха.

– Дети Баррио.

– Какие именно?

– Те, кто исчез.

– Я не знаю ничего, кроме того, что знают все остальные.

– Это будет хорошо.

– Дети хотят в Испанию. Они собираются на автовокзале, чтобы спрятаться под грузовиками. Большинство из них погибают там, раздавленные.

– Я не о них говорю.

– Есть еще и те, кто занимается проституцией.

- Так.

– Эти ребята пытаются заплатить пошлину, но их ловят…

– Пропавшие люди, им же удалось уйти?

- Да.

- За что ?

– Потому что мы им помогли.

Рубен закатывает глаза, словно жонглёр. Они мелькают в одном направлении, возвращаются в другом и приземляются на тебя, как большая муха на навозной куче.

– Они говорят, что их купили.

– Кем?

– Богатые европейцы.

Свифт начинает терять терпение; он проделал весь этот путь не для того, чтобы слушать одну и ту же историю о том, как влиятельные граждане платят детям за грязные оргии. Вечно один и тот же припев: власть имущие изначально порочны, а бедные — изначально жертвы.

Но Марово внезапно схватил его за руку.

– По крайней мере, послушайте, что он скажет.

Он снова обращается к Рубену, который теперь вытирает лицо тряпкой:

– Какие европейцы?

– Французы.

– Какие французы?

– Мариконес, пор Диос! гомосексуалы!

– Где они живут?

– В медине.

Солдат бросает на Свифта вызов. Подтекст ясен: одним из организаторов мог быть сам Кароко.

– Что происходит с этими детьми?

У Рубена лукавый взгляд. Голос шипящий, похожий на мурлыканье.

– Точно не знаю. Но пидоры платят за поездку. Это лучший способ от них избавиться.

– А до этого что с ними делают?

Рубен награждает их улыбкой, которая сочетается со всем остальным, со всеми зубами.

- Что вы думаете?

Марово бросает в него пирог.

«Конечно, — съязвил Марово, — но, по моим данным, этих детей больше никто не видел. Вполне возможно, они взяли билет в один конец до Тарифы».

Свифт не хочет начинать дебаты в этой вонючей кирле и жареном масле, но он не поддерживает стереотип о знаменитых педофилах. Не говоря уже о стереотипе о геях-педерастах.

– Давайте уйдем отсюда!

Марово не настаивает. Он сует Рубену в нагрудный карман ещё больше долларов. Следователи карабкаются обратно по канализации, словно два шахтёра, прежде чем туннель обрушивается.

Через несколько минут они выходят на улицу и уходят, не сказав ни слова. Слышны лишь отдельные обрывки шума, а вдали, словно угли, мерцают красные отблески света.

«Что на тебя нашло?» — спросил солдат.

– Я никогда не слышал столько чепухи за минуту.

– Почему? Потому что мы имеем дело с клише «извращенец-знаменитость»? С педиком, который спит с маленькими мальчиками.

– Ваш выбор. Мы, жители Брюэ-ан-Артуа, дважды подумаем, прежде чем поддаться подобным предрассудкам.

Марово достаёт пачку нефильтрованных «Житанов» и протягивает её Свифту. Отличная идея. Прочистит горло… и голову. Огонь. Дым. Вкус. Голубоватый ореол играет в лунном свете переулка. Он похож на мраморные линии на сланцевой стене.

Понизив голос (табак успокаивает душу), Марово спрашивает:

– Где вы нашли этот список?

– Я же вам говорил: в доме первой жертвы, потом в доме парня полицейского, который вел расследование по делу убийцы, орудовавшего писсуаром.

– Вы мне рассказывали, что ваш сын, первый убитый, шантажировал своих клиентов, украв у них документы…

- Да.

– Вы также сказали мне, что ваш полицейский, следивший за писсуарами, заподозрил некую политическую связь.

- Да.

– То есть вы согласны с тем, что изначально этот список лежал у важного, богатого гея со связями в политике?

- Если ты хочешь.

– Почему не Кароко?

Свифт поднимает взгляд – глаза Марово сверкают в ночи, словно два шарика в тени детского пенала. Бистровые агаты мерцают в светотени.

«Пойдем спать», — устало