Колымага семейного счастья - Дарья Донцова

– Офигеть! – пробормотал мой напарник. – Кто тебе рассказал про мой день рождения?

Я махнула рукой.

– Наш путь лежит в столовую.

– Слов нет! – вымолвил Костя, когда увидел Степана.

Тот начал:

– С днем рождения поздравляем… э…

– Счастья, радости желаем! – трагическим шепотом подсказала Спящая Красавица, войдя в комнату.

– Короче, – продолжил мой муж, – всего-всего! Подарок лежит на твоей тарелке.

Спящая Красавица вскочила, сделала реверанс и затараторила:

– Костенька, здоровья, любви! Вот! Сейчас будет сюрприз! А мой подарок – на столе!

– Пусть он сначала поглядит на презенты, – сказал Степан, – потом продолжим. Костик, открывай.

– Это мне? – уточнил Муркин, беря упаковку.

– Да-да! – подтвердили мы все хором.

– Е-мое, дорогущий айфон… – растерялся Константин. – Ну, это прямо… ну…

– Не нравится? – расстроился Степан. – В магазине сказали, самая новая модель.

– Прямо обалдеть! – вымолвил Мурки. – Но дорого же…

– Деньги нужны для того, чтобы их тратить, – отмахнулся Степа. – Другой радости от них нет.

– Домашние тапочки! – воскликнул именинник, заглянув в другой пакет.

– Да, – кивнула Сонечка. – Если у человека в прихожей стоят его личные пантофли, значит, он в этом месте живет и его там любят.

– Спасибо, – тихо поблагодарил Костя. – У меня до сих пор не было тапочек.

– А в чем ты по квартире ходил? – удивилась я.

– Босиком или в носках, – после короткой паузы ответил герой вечера.

– Ужинать, ужинать! – засуетилась Сонечка и подмигнула мне.

Я ринулась на кухню, туда же помчалась и Софья.

– Пойду первой, – шепнула она, – а ты следом, с фейерверком и песней!

– Я пою, как пьяная лошадь, – призналась я.

– Отлично, главное – громко и с чувством. Ты же не в Большой театр на работу решила наняться, у нас домашняя опера. – Она схватила большую кастрюлю и пошла в столовую. – Бефстроганов по классическому рецепту! Гарнир – на столе! Давай!

Последнее слово адресовалось мне. Я взяла блюдо с тортом. Он был высокий, богато украшен кремом. Из бисквита во все стороны торчали железные трубочки, одна, побольше, красовалась сверху.

– С днем рожде-е-енья тебя-я-я! – заголосила я, вынося кондитерский шедевр в столовую.

– С днем рожде-е-ения, Костя, с днем рожде-е-енья тебя-я-я! – подхватили Степан и Сонечка.

Коты тоже завыли что есть сил.

Продолжая голосить, я водрузила блюдо на стол, взяла заботливо приготовленную зажигалку и начала щелкать ею, поднося поближе к железным трубочкам. Послышалось шипение. Через пару секунд из кондитерского шедевра посыпались искры, затем вбок и вверх забили фейерверки.

– Матерь Божья! – перекрестилась Соня. – Эдакую красоту я только в кино видела!

Муркин ахнул.

– Офигеть!

Торт затрясся, потом издал шипение, приподнялся над блюдом…

– Ух ты, у него и снизу фейерверк! – восхитился Степан.

– Мне в кондитерской говорили только про бока и верх, – пояснила я. – Но когда он весь прямо засиял очень эффектно и…

Договорить я не сумела – кондитерское издание стартовало, словно космический корабль. Мы все замерли, а тортик начал полет по столовой. Он понесся по кругу, шипя и плюясь искрами, и неожиданно запел:

– Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода – по асфальту рекой! И неясно прохожим в этот день непогожий, почему я веселый такой!

– Офигеть, – уже в который раз повторил Муркин – похоже, он забыл все остальные слова.

Наш сюрприз словно услышал слова именинника. Он на пару секунд завис, потом резко вильнул влево и умчался в коридор. Оттуда понеслось:

– Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек…

– Лови солиста! – вскрикнул Степа.

– Офигеть, – прошептал Костя. – И не встать.

Мы побежали за кондитерским шедевром, а тот, совершив вираж, помчался в обратном направлении и принялся исполнять следующее популярное произведение:

– Очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные…

На этот раз Сонечка отреагировала, как наш компьютерных дел умелец:

– Офигеть!

Услышав ее, бисквит неожиданно аккуратно опустился на пол и замолчал.

– Уф! – выдохнул Степан. – Экий, однако, бойкий и говорливый тортец! Ну, раз он потерял голос и задор, пошли съедим горячее, потом чайком побалуемся.

В эту секунду крошечный котенок Леня, активный и проказливый, в один прыжок оказался около торта и стукнул его лапой. Кондитерское изделие издало звук, похожий на кашель, и заорало басом:

– Эх! Вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской!

Леня перепугался, но, вместо того, чтобы удрать, прыгнул на выступающую часть картонки, на которой стоит торт, и вцепился в него лапами. Кондитерское изделие опять вознеслось к потолку, вместе с котенком.

– Да, ох, ой! По Тверской-Ямской, да с колокольчиком…

Леня начал выть. Клеопатра, Цезарь и брат «пилота» Рома принялись бегать туда-сюда, работая бэк-вокалистами.

– Офигеть, – традиционно отреагировал Костя.

– Несите швабру, – распорядился Степан, – собьем этого Федора Шаляпина.

Похоже, наш подарочек услышал эти слова, потому что он с утроенной скоростью рванул в кухню. Леня заорал благим матом так, что у меня заложило уши. Вопль кота не смутил десерт на вираже, тот вернулся в столовую. Котенок теперь болтался на торте, словно тряпка. Сонечка сунула Степану в руки швабру.

– Нет-нет! – испугался Костя. – Да, торт плюхнется на пол, превратится в развалины, но это ладно. А вот котик… Он может сильно удариться.

– Сачок! Я видела его в кладовке! – прокричала Сонечка и убежала.

– У нас есть сачок? – изумилась я.

– Мои рыболовные снасти, – объяснил муж.

В комнату, размахивая длинной палкой с сеткой, вернулась Соня.

– Отлично! – потер ладони Константин. – Кто готов исполнить роль охотника?

– Ты, – хором ответили все.

Степан продолжил:

– Загони обезумевший торт в угол, а мы с Вилкой встанем там, расстелем одеяло.

– Оно испортится, – вздохнула я. – В смысле, запачкается.

– Ничего, отстирается, – махнул рукой муж. – А если нет, то и фиг с ним. Если пожалеем плед, то, вероятно, испортится кот. Начали! Долго Леня не продержится.

Не прошло и пяти минут, как с оглушительным воплем «мяу!» торт вместе с «пилотом» шмякнулся в одеяльце.

– Не удалось их сачком подхватить, – расстроился Костя.

– Главное, тортец арестован, – констатировал Степа. – Эй, парень, ты как?

Последняя фраза адресовалась коту, который молча лежал на пледе в груде обломков торта.

– Бедняжка от стресса онемел! – испугалась я.

– Сейчас оживет, – пообещала Сонечка.

Она сбегала на кухню и принесла банку с любимым кормом Лени. Затем бросила немного паштета в одеяло, которое мы со Степой продолжали держать на вису. В то же мгновение в импровизированную люльку ринулась Клеопатра и остальные котята. В одеяле закопошился ком из лап, хвостов и голов. Я не удержала плед, уронила свою часть.

– Матерь Божья! – всплеснула руками Сонечка. – Прощай, тортик!

– Ну, если кто-то очень уж хочет им полакомиться, то может взять куски, которые лежат в одеяле, – рассмеялся Степан.

– Есть