Игра вслепую - Лэй Цзюнь

Ответа А-Сян не было слышно; возможно, она намеренно притворялась, что не понимает.

«Отлично, тогда я выручу ее», – подумал я и направил трость во двор гостиницы. Но тут какая-то мощная сила дернула мою правую руку, оттянув еще не коснувшуюся земли трость обратно. Я, застигнутый врасплох, уже хотел вскрикнуть, как обнаружил, что мой рот плотно зажат и я не могу издать ни звука. Я не мог оказать никакого сопротивления; меня, как цыпленка, оттащили в сторону. Вэнь Юде прильнула к моему уху и тихо прошипела, призывая к тишине, и лишь затем медленно разжала руку. К моему изумлению, ее рука сильно дрожала. Из телефона по-прежнему доносилось безостановочное ворчание Ясмин. И в тот же самый момент я впервые услышал другой мужской голос:

– Благодарю за угощение.

Палящее солнце по-прежнему жгло землю, а я будто провалился в темный колодец, и по всему моему телу побежали мурашки.

Мрачный, холодный, словно несущий ненависть из самых глубин ада… если на пути в царство мертвых действительно существует демон, забирающий души, у него, несомненно, был бы именно такой голос.

Деревянный табурет из вяза скрипнул, покачнувшись; оба мужчины встали одновременно.

Без сомнения, Вэнь Юде знала этих двоих. Спрятаться – вот какой была ее первая реакция при виде них. В некотором смысле я мог понять ее страх. Этот похотливый пропойца, возможно, был всего лишь надоедливым болтуном, но от другого типа исходила самая настоящая опасность.

– Тетя Де… кто эти люди? – Мне показалось, что за день я только и делал, что повторял этот вопрос.

– В общем, что бы ни случилось, ни в коем случае нельзя провоцировать их. – Вэнь Юде не ответила на мой вопрос, но ее голос звучал так, словно доносился из могилы.

Глава 14

Итак, они были здесь – те двое опасных типов.

Я затаил дыхание, сжав в руке трость. Зима подходила к концу, но алюминиевый сплав трости источал холод, проникавший сквозь резиновую рукоятку прямо в ладонь.

– Бен… – Ясмин съежилась за моей спиной, ее дрожащие руки нервно теребили мой рукав.

– Не бойся, – мягко успокоил ее я. Но не мог сказать наверняка, обращаюсь я к ней или к самому себе.

Взяв Ясмин за руку, я вышел из тени на углу улицы, полностью подставив наши фигуры под взгляд противника. Двое печально известных типов остолбенели; казалось, они совершенно не могли поверить, что мы здесь появились.

– Ну надо же, разве это не обезьяны из аристократической школы? – оправившись от удивления, громко прокричал Негодяй А.

– Дамы и господа! Смотрите, скоро начнется прекрасное цирковое представление! – Негодяй Б. был простодушным болваном, его язык заплетался, и он с самодовольным видом полного глупца гордился своей, как ему казалось, удачной шуткой.

Я почувствовал, как мышцы между внешним уголком моего глаза и переносицей судорожно дернулись. Мозг, словно машина, вышедшая из-под контроля, полностью игнорируя мою волю, живо воспроизвел тот момент, что был уже запечатлен в памяти.

– Ну надо же, в аристократическую школу теперь тоже набирают обезьян…

В тот день, тоже по дороге из школы, я внезапно услышал эту фразу, донесшуюся с обочины. Мальчик, который это сказал, позже получивший кодовое имя Негодяй А., и его товарищ, позже названный мной Негодяем Б., самодовольно рассмеялись. Я не знал этих двоих, но мог с уверенностью сказать, что они были учениками государственной школы. Бесспорно, наша с Ясмин школьная форма выдала наш статус.

В этом районе, как и во многих других, большинство детей ходили в государственные школы, финансируемые правительством, однако и наша школа, лучшая частная школа в Баварии, тоже была расположена на этой улице. В системе обязательного образования Германии государственные школы полностью бесплатны, а частные школы весьма дороги. Излишне говорить, что чем престижнее школа, тем выше плата за обучение. Из этого вытекает неоспоримый факт: только дети из обеспеченных семей имеют возможность поступить в частную школу и получить подобное образование, в некоторой степени имеющее элитарный характер. Географически эти две школы разделяло всего ничего, поэтому случайные встречи с учениками другой школы на улице были частым делом. Не знаю, с каких пор некоторые ученики госшкол начали так называть нас, чтобы выразить насмешку и презрение. С нашей же стороны от нас требовали не поддаваться на провокации, и, что еще важнее, как и обычно, строго запрещалось вести себя высокомерно при любых обстоятельствах.

Теперь, кажется, наши обидчики изобрели совершенно новое слово.

Что же это значит?

Проанализировав эту фразу, я понял, что обезьяны и школа, кажется, не связаны напрямую, а скорее относятся ко мне и Ясмин или к одному из нас. То есть можно понять это как нечто вроде прозвища. Если это прозвище, разве оно не должно хоть как-то отражать черты объекта? Как, например, Плакса-вакса в прошлом. Если говорить об отличительных чертах, первое, что приходит на ум, – это мои глаза. Но это абсолютно неуместное сравнение. В конце концов, даже у обезьян глаза видят. В печи Лаоцзюня[32] Сунь Укун еще и выковал себе огненные глаза, ясные как золото… Погодите, Сунь Укун? Он ведь действительно владел золотым посохом. Вот оно что… Я тут же почувствовал огромное облегчение – эти мальчишки тоже были преданными поклонниками «Путешествия на Запад». Не было более логичного объяснения. Мне вдруг внезапно захотелось, широко расставив ноги на месте, зажать трость для незрячих под мышкой правой руки, левой же сложить пальцы в мечеобразный жест и бодро громко крикнуть на немецком: «Чудовища! Разлетитесь в прах под золотым посохом Царя обезьян!» Вероятно, это не самый идеальный перевод, но я лишь хотел выразить этим дружелюбие…

Однако то, что произошло дальше, я не мог вообразить и в страшном сне.

Ясмин, издав истеричный визг, вцепилась в мою руку обеими руками, словно клещами; ее ногти глубоко впились в плоть, и она, почти обезумев, потащила меня в сторону дома. Не знаю, откуда у нее взялось столько сил. Я не смог устоять на ногах и, пошатываясь, позволил ей увести себя. Позади раздался неистовый хохот тех двух типов, а бежавшая рядом Ясмин не могла сдержать слез.

На следующий день между уроками английского и математики мне нужно было перевязать рану на руке в медпункте. Проблема была в том, что я не знал, где находится медпункт. Ясмин почти весь день игнорировала меня, поэтому ее подруга Матильда вызвалась сопроводить меня. Выслушав о событиях вчерашнего дня, она возмущенно воскликнула.

– Это самые подлые и злобные слова, – объяснила Матильда, которые могут бесстыдно произносить лишь невежественные расисты. На