Игра вслепую - Лэй Цзюнь

– Это… возвращаю, – сказал я ей по-китайски. Но из глубины моего горла поднялась горечь.

– Кассета с «Потомками дракона»? – удивилась Илань. – Разве она не понадобится вам завтра на уроке?

Я не ответил, но Илань, казалось, уже все поняла.

– Оставь ее себе, послушай еще, – с преувеличенной бодростью сказала она. – У меня на компьютере есть MP3-запись.

На самом деле именно от Илань я впервые услышал эту песню. Позже задание мисс Трумэн напомнило мне текст песни, и я специально попросил Илань перезаписать ее на кассету, которую можно было бы воспроизвести в классе.

– Илань… – тихо пробормотал я. – Германия и вправду лучше, чем Китай?

– Что? – Она то ли не расслышала, то ли мой вопрос застал ее врасплох.

– Почему ты приехала в Германию?

– Я приехала сюда учиться, ты же это знаешь.

– Но, – настаивал я, – ты ведь могла учиться и в Китае.

– М-м… Нельзя отрицать, что для моей основной специальности уровень преподавания и исследований в Германии действительно несколько выше, чем в университетах на родине.

– Тогда… после окончания университета ты вернешься в Китай? – Я помнил, Илань упоминала, что следующим летом она уже сможет набрать необходимые для выпуска баллы.

– Вероятно, да… Если смогу найти здесь подходящую работу, возможно, задержусь еще на несколько лет.

– Вот как…

– Однако, – поспешно добавила она, – я, конечно, вернусь на родину.

В этом мире некоторые люди от природы обладают способностью распознавать ложь. Я начинаю верить, что, возможно, я один из тех, кто наделен этим даром.

Этой ночью я впервые с момента приезда в Германию пережил бессонницу. Когда я встал с кровати, вокруг царила полная тишина. Наверное, прямо как в книге, когда Алиса падала в кроличью нору: «совершенно темная, ничего не было видно».

Конечно, для меня это не составляло ни малейших трудностей. Я достал кассету, которая завтра не понадобится, вставил ее в свой плеер, перемотал и нажал на кнопку. В наушниках снова зазвучала уже знакомая, но все же недосягаемая мелодия:

Далеко на востоке есть река.

Имя ей – Янцзы.

Далеко на востоке есть река.

Имя ей – Хуанхэ.

Хоть не видал я красоты Янцзы,

Но в мечтах часто брожу вдоль ее вод.

Хоть не слыхал я мощи Хуанхэ,

Но ее бурные волны снятся мне…

Глава 13

Воды реки ревут и грохочут, оглушительный рев бьет по ушам, мутные волны перекатываются, уносясь вдаль с мощью бури…

Это сон? Или зов Хуанхэ?

Хуанхэ, где же ты?

И где же нахожусь я?

Выходит, я и вправду попал на Лёссовое плато…

Хуанхэ берет начало в ледниковом массиве Баян-Хара на Цинхай-Тибетском нагорье, извилисто течет на север, орошая богатые и плодородные земли равнины Хэтао; затем, петляя на восток, резко поворачивает на юг, рассекая Лёссовое плато ущельем Цзинь-Шань, после чего вновь поворачивает на восток и впадает в Бохайский залив, вычерчивая на карте Китая огромный иероглиф 几.

Значит, это и вправду звук вод Хуанхэ? Но днем я его не слышал. Почему?

…Я вырвался из забытья. Звук воды постепенно стихал, но все еще не умолкал. Не понимая его смысла, я машинально схватил лежавший с вечера у изголовья телефон – голосовой определитель времени как раз объявил семь утра. В Мюнхене был час ночи.

Голова была еще немного тяжелой, но симптомы смены часовых поясов значительно ослабли по сравнению со вчерашним днем. Я перевернулся и сел, усиленно почесывая свои взъерошенные короткие волосы.

– Ты проснулся?

Я взвизгнул и подпрыгнул на кровати, чуть не швырнув телефон как оружие.

– Не нервничай, – невозмутимо произнесла Вэнь Юде. – Так легко пугаться – детективом не стать.

– Ты!.. – У меня перехватило дыхание от возмущения, и я на мгновение онемел.

– У меня в комнате, кажется, сломался унитаз, пришла воспользоваться твоим санузлом, – объяснила Вэнь Юде, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

«Другими словами, – подумал я, – тот самый рев воды был… Не-ет! Сейчас не об этом!»

– Как ты вошла? – с суровой прямотой потребовал я.

Дзинь. В ответ в ее руке послышался легкий звон металла.

– Верни ключ от комнаты, – холодно сказал я. Позавчера вечером А-Сян отдала ключи от обеих комнат ей на хранение, и тогда я, словно бес меня попутал, счел это приемлемым, а сейчас чувствовал себя бесконечно раздраженным.

– Хм! Какой же ты жадный, – пробормотала Вэнь Юде, сунув мне в руку латунный ключ.

Ку-ка-ре-ку! Издалека донесся одинокий утренний крик петуха, возвестивший о начале нового дня.

В сердце внезапно поднялось чувство диссонанса, будто что-то было не так, но я не мог понять, что именно.

– Похоже, ты в хорошей форме, – заметила Вэнь Юде. – Тогда вставай, собирайся. Сегодня выезжаем пораньше, нам нужно на место происшествия.

– Место происшествия? – Я потирал глаза. – Задний склон горы?

– Верно. Маршрут я уже разузнала.

– Погоди минуту. Я считаю, нам следует сначала найти Маленького Толстяка и выяснить, как же выглядела та женщина, которую он видел в день происшествия.

Вчера в забегаловке бабушки У мы узнали от Лай Гуя шокирующую тайну: есть ребенок, который видел, что у женщины, которая увела Сяо Гуана, были желтые волосы. Вообще говоря, у китайцев черные волосы, и, если учитывать возраст Ван Сиди и ее жизнь, вероятность того, что она гналась за модой и красила волосы, была крайне мала. Это подтвердили и братья Лай.

– В твоих словах есть резон… – Вэнь Юде задумалась. – Однако у нас нет полномочий, поэтому мы не можем просто прийти и устроить допрос.

– Тогда, возможно, нам следует сначала подождать там, где они обычно играют, – предложил я. – Если ты увидишь Маленького Толстяка, воспользуйся моментом, чтобы задать ему пару вопросов. – Раз уж этот ребенок носит такое звучное прозвище, узнать его по внешности будет не слишком трудно.

– Боюсь, это тоже вряд ли сработает, – охладила мой пыл Вэнь Юде. – Подумай сам: мы здесь уже полтора дня, разве мы встречали в деревне хоть одного ребенка?

Я онемел от изумления. После ее слов я осознал, что с момента прибытия позавчера вечером и вправду не слышал ни единого детского голоса. Затем до меня дошло. Что касается дела Сяо Гуана, кроме меньшинства вроде Лай Фу, большинство деревенских верили, что преступник все еще на свободе. Под гнетущей тенью насильственного преступления, когда даже поползли слухи о торговле органами, родители, словно перепуганные наседки, больше не разрешали детям играть на улице.

– Так или иначе, – снова