Игра вслепую - Лэй Цзюнь

сегодняшний день расовая дискриминация – действие, которое все человечество должно презирать, – законодательно запрещена в большинстве стран. Однако идеология расизма и предрассудки в отношении цветных людей по-прежнему глубоко укоренены во всех уголках белого общества. Бен, ты не можешь позволить им уйти так легко, – с негодованием сказала Матильда. – Пойдем расскажем обо всем мисс Трумэн…

– Нет! – грубо перебила ее Ясмин, появившаяся внезапно, словно призрак.

– Но, Яс…

– Замолчи, Мати! Я сказала нет – значит, нет!

Напуганная этой дикой вспышкой, Матильда не посмела больше спорить. Казалось, Ясмин тайно следила за нами. Впечатляло, что ей удалось скрыться даже от моего слуха.

Попав между двух огней, я отказался выражать свою позицию, и на этом дело заглохло. Последующие несколько дней мы больше не сталкивались с теми двумя негодяями, и настроение Ясмин постепенно нормализовалось. Я понял, что они, вероятно, учатся в пятом классе или старше и время окончания их уроков не совпадает с нашим. Та случайная встреча, скорее всего, произошла из-за того, что они прогуливали.

Какая жалость…

Хотя Ясмин не произнесла этого вслух, я, конечно, не собирался позволить им уйти от наказания. Однако, в отличие от того, чтобы полагаться на учителей и администрацию школы, я предпочел бы сам преподать им урок. Поскольку то, чего я действительно не мог простить, было не столько их отвратительное поведение, сколько мое собственное слабое и ни на что не способное «я». Если б мои глаза могли видеть, если б я мог, как нормальный человек, различать все цвета, я по крайней мере имел бы базовое понимание расовых концепций, основанных на цвете кожи. И тогда, когда негодяи изрыгали свои оскорбления, я мог бы немедленно и яростно дать им отпор. Но вместо этого повел себя как идиот и, сам того не ведая, стал их соучастником… Когда-то я давал клятву защищать мою сестру, а сам нанес ей эту глубокую душевную рану. Я молил Бога о возможности искупления. И теперь моя молитва была наконец услышана.

Негодяй А. нагло облокотился о край фонтана. Это была обычная для мюнхенских улиц чаша фонтана: из пасти баварского льва струилась чистая вода, а по бокам ее украшали бронзовые статуи Амура и Флоры. Негодяй Б. сидел на корточках на скользком камне сбоку от фонтана. Я медленно приближался к ним, одновременно сканируя окружающую обстановку и определяя положение обоих. Снова встретившись с этими двумя негодяями, я шел именно в драку. Я даже не собирался давать им возможность извиниться. Простить это было никак нельзя. Именно из-за существования таких типов Ясмин было стыдно говорить о нашей желтой коже, а Илань Гань – покинуть ту желтую землю.

С другой стороны, оба этих парня были намного крупнее и выше меня. Не говоря уже о том, что их было двое и на двоих у них было четыре зрячих глаза. В открытом столкновении у меня не было никаких шансов на победу.

Но у меня было то, чего не хватало им, – ум.

Вода с журчанием стекала в чашу, поднимая легкую прохладную дымку. Помимо влажных испарений в воздухе витало еще кое-что: запах кетчупа, горчицы и жареных сосисок. А еще – странная манера их речи.

Я усмехнулся про себя, внезапно сделал два шага вперед, взмахнул правой рукой и сильно ударил тростью по воде в фонтане. Брызги, разлетевшиеся в стороны, были подобны крови, мелкими каплями оседая у меня на лице. В тот же момент оба негодяя одновременно издали растерянные вопли. Увидев, что уловка удалась, я, не медля ни секунды, прыгнул вперед и изо всех сил толкнул ничего не подозревающего негодяя А. Тот, не успев и пикнуть, с плеском шлепнулся в воду. «Искусство войны» Сунь-цзы говорит: «Атакуй то, что он обязан защищать». Печально, но то, что был обязан защищать мой враг, оказалось всего лишь хот-догом. В конце концов в это время года, когда весна только наступает, но холод еще не отступил, кто устоит перед соблазном горячей, прямо с жаровни, сосиски, щедро смазанной горчицей и кетчупом и зажатой в булке? И когда перед их глазами сверкали серебристые капли, как же им было не защитить в первую очередь свое драгоценное угощение?

У меня не было времени самодовольно радоваться – я тут же развернулся и выставил трость перед грудью, готовясь к схватке с Негодяем Б. В этот момент он все еще был в панике, что явилось лучшим моментом для моей атаки. Однако этот тип оказался еще более неуклюжим, чем я мог представить. Возможно, он собирался вскочить и дать мне отпор, возможно, хотел помочь Негодяю А. подняться, но в итоге, размахивая руками и крича, поскользнулся на мокром камне и, словно по собственной воле, головой вперед плюхнулся в бассейн.

Бам!

Раздался неожиданно громкий звук, а затем уже шлепок от падения Негодяя Б. в воду. Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Подул прохладный ветерок, и капли воды на моем лице тут же стали ледяными. Негодяй А. выбрался из воды в жалком виде, постоянно повторяя какое-то смешное имя – я предположил, что это, вероятно, имя Негодяя Б., – но не получил никакого ответа. Голос Негодяя А. постепенно становился все более отчаянным и испуганным. Вскоре он перешел на громкие крики:

– Помогите!

– Помогите! – К моему неописуемому ужасу, к нему присоединилась Ясмин.

Их призывы о помощи, перекрывая друг друга, тут же привлекли людей – со всех сторон послышались торопливые шаги.

То, что произошло потом, мне было не совсем ясно. Ясмин крепко обнимала меня за шею, дрожа, как цикада осенью, и чуть не задушила меня. Ее рука закрывала мое ухо; я лишь слышал, как звуки вокруг становились все более шумными. Негодяй А. вопил как одержимый, разобрать его слова можно было с большим трудом:

– Его… убили! Тот… убийца! Держите его…

Вскоре на Людвигштрассе раздался пронзительный визг: какая-то машина – то ли полицейская, то ли «скорая помощь» – мчалась сюда на огромной скорости. Почти в то же время внезапно появилась фрау Веймер. Не сказав ни слова, она закинула меня на плечо и утащила нас домой.

Матери не было дома, и Илань тоже не пришла. Обычно фрау Веймер готовила чайник ароматного цветочного или фруктового чая с кренделями или шварцвальдским тортом на полдник, но сегодня она этого не сделала.

– Твой папа летит обратно на самолете, – только и сказала она. – Пока он не вернется домой, оставайся здесь, хорошо?

Затем фрау Веймер оставила меня одного в комнате. Дверь комнаты не была заперта. Я также знал, что Ясмин где-то