Ночное плавание - Меган Голдин

пока Скотт Блэр и его родители шли через переполненную площадь в сопровождении двух человек охраны. Рэйчел поняла, что протестующие скандируют: «Отрежь, отрежь», следуя по пятам за семьей Блэр к ступеням здания суда. Их заглушила группа противников, в основном женщины, одетые в белые футболки с фотографией Скотта Блэра, напечатанной над словом «Невиновен».

Рэйчел протиснулась через внушительные полированные двери в полупустой зал суда и устроилась на своем зарезервированном месте в медиа-галерее. В зале был серый каменный пол, панели на стенах и стояли оригинальные деревянные скамьи. Свет проникал через прозрачные витражные окна, расположенные высоко на стенах. Они смягчали резкое летнее солнце и придавали залу атмосферу церкви.

Относительная тишина нарушалась хаотичным стуком папок, которые выкладывали на столы помощники юристов. Судебные клерки включали компьютеры и приводили в порядок документы, готовясь к прибытию судьи. Гул болтовни перерос в шум, когда зал суда быстро заполнился до отказа.

Скотт Блэр прибыл в окружении фаланги адвокатов. Он был одет в темные брюки и светло-голубой свитер с V-образным вырезом, которые придавали ему благонравный вид и делали моложе его девятнадцати лет.

Синтия Блэр шла за ним в строгом темно-синем платье. Ее волосы были уложены прямо, макияж был естественным. На ней почти не было украшений, кроме обручального кольца. Рэйчел с трудом верилось, что это та же гламурная, увешанная драгоценностями женщина, которую она встретила два дня назад. Грег Блэр был одет в костюм средней ценовой категории, который, как цинично подозревала Рэйчел, был тщательно подобран, чтобы заставить присяжных забыть, что Блэры являются самой богатой семьей в городе.

Дейл Куинн выбрал столь же непримечательный ансамбль из костюма и галстука в попытке сыграть роль местного парня, который пришел помочь, а не наглого приезжего. До начала суда Куинн использовал все возможности СМИ, включая объемную статью в местной газете, чтобы поностальгировать о юности в Неаполисе. Хотя, насколько знала Рэйчел, он прожил здесь совсем недолго.

С помощью этих тщательно организованных интервью он обхаживал будущих присяжных еще до того, как они получат письма, вызывающие их исполнить долг в качестве присяжных. Куинн хорошо знал силу досудебной рекламы. «Никогда не рано начинать влиять на присяжных», – любил говорить он, как Рэйчел узнала из просмотра видеозаписей его лекций и интервью на «Ютубе» в рамках собственного досудебного исследования.

Громкий голос судебного пристава заставил всех встать, когда открылась обшитая деревянными панелями дверь и в зал вошел судья. Судья Натаниэль Шоу был невысоким мужчиной с жилистым телосложением, очевидным, несмотря на развевающиеся складки его черной мантии. Загорелое лицо подтверждало его репутацию заядлого моряка и велосипедиста. Рэйчел слышала, что судья иногда ездит в суд на своем гоночном велосипеде. Седина в светло-каштановых волосах придавала ему солидности больше, чем предполагали его сорок лет. Острые голубые глаза осматривали зал с надменной властностью, что всем без слов было понятно: он не терпит дураков.

Судья Шоу был известен своим отвращением к пространным рассуждениям и театральности в зале суда. У него был низкий порог для юридических маневров любого рода, если они без необходимости замедляли колеса правосудия. Его решения были краткими и довольно бесцветными в своей юридической прозе, хотя иногда интересными в вопросах права. Он был абсолютно нетерпим к показухе и, что самое примечательное, ненавидел журналистов со страстной силой. Он посмотрел на репортеров в медиа-галерее, как будто напоминая им об этом факте.

Рэйчел чувствовала, что его самый испепеляющий взгляд припасен для нее. Когда она забирала свой бейдж аккредитации СМИ, ей конфиденциально сообщили, что судья Шоу недоволен тем, что она будет освещать судебный процесс для подкаста. От своих сотрудников он узнал, что ее расследование в первом сезоне «Виновен или нет» привело к освобождению Фрэнка Мерфи из тюрьмы после того, как Рэйчел нашла новые доказательства, которые отменили обвинительный приговор популярному школьному тренеру за убийство.

За последние семь из одиннадцати лет, в течение которых он работал судьей, его решения не отменяли. Ни разу. Он сказал своим сотрудникам, что ни один подкастер не испортит его почти образцовый послужной список. Или, по крайней мере, так Рэйчел рассказал ее источник, работник аппарата суда, который был поклонником ее подкаста и стал источником информации о внутренней кухне.

Судья Шоу уже запретил видео- и аудиозапись во время процесса. Последнее, что было нужно Рэйчел, – это чтобы судья контролировал ее репортажи или ограничивал ей доступ. С облегчением Рэйчел услышала от того же администратора, что судья Шоу – самопровозглашенный луддит, который никогда в жизни не слушал подкастов и даже не владел смартфоном.

«Будем надеяться, что так и останется», – сказала она Питу.

После того как присяжные заняли свои места, в зал вошла семья Мур. Родители Келли держали дочь под руки, поддерживая ее и загораживая от нее Скотта Блэра за столом ответчика, пока они шли к ряду сидений позади прокуроров. Келли разрешили послушать вступительную речь обвинения. После этого ей и ее матери придется уйти, так как они обе были заявлены свидетелями, и правила суда запрещали им присутствовать, пока они не дадут показания. Дэн Мур сказал Рэйчел, что он будет представлять семью на протяжении всего судебного разбирательства.

Первый час был потрачен на утомительные административные вопросы, которые заставили всех нервничать, ожидая начала судебного процесса всерьез. Когда судья Шоу призвал обвинение произнести свою вступительную речь, по залу разнесся почти ощутимый вздох облегчения.

Митч Элкинс встал во весь свой внушительный рост. У него были темные волосы и широкие плечи лесоруба. Его громоподобный баритон мог напугать свидетелей до чертиков, если использовать его в полную силу. Опытные полицейские детективы, как известно, покидали трибуну дрожащими и потными после нескольких раундов с Элкинсом, когда он был адвокатом защиты. Рэйчел не сомневалась, что в качестве прокурора он был столь же устрашающим. Одного звука его громоподобного голоса было достаточно, чтобы заставить людей дрожать, поэтому она предположила, что он будет использовать его благоразумно. Существует тонкая грань между тем, чтобы заставить присяжных благоговеть перед ним и напугать их до смерти.

Решение Элкинса уйти из уголовной защиты в прокуратуру стало одной из величайших загадок мира уголовного права. Некоторые говорили, что это покаяние за оправдание насильника над детьми. Другие – что это трамплин в политику. Домыслов было полно, но правды не знал никто. Единственным, кто знал, был Митч Элкинс, а он не говорил.

Элкинс стоял перед присяжными и рассматривал их лица поверх страниц своего вступительного заявления. В первый день суда он всегда надевал один и тот же галстук, желтый с темно-синими диагональными полосами. Он не