Ночное плавание - Меган Голдин

Около шести лет назад меня вызвали в качестве присяжного. Это случилось вскоре после того, как мой брак распался. Документы на развод были поданы, но мы все еще распутывали гордиев узел нашей совместной жизни.

Дело было не столько в том, кто что получит. Мы оба были на мели. Но с кем останется Милли, наш кинг-чарльз-спаниель? Как мы поделим свадебные подарки? И кто возьмет на себя кредит за машину? И аренду квартиры? Не говоря уже о том, чтобы составить график платежей для погашения долга по кредитной карте.

Моя семья была в ярости. Они любили моего бывшего. До сих пор любят. Мама каждый год приглашает его на День благодарения. Меня она может принять или нет. Но Тед, его сажают во главе стола, и меню тщательно планируется с учетом всех его предпочтений в еде.

В любом случае у меня была ужасная работа: несколько месяцев после разрыва я работала в ночную смену в отделе новостей. Я постоянно страдала от нарушения биологических ритмов. Спала днем. Работала ночью. Если у вас когда-нибудь была такая работа, то вы знаете, что через некоторое время она стирает вас в порошок.

Тогда и пришло письмо. Меня вызвали в качестве присяжного. Некоторые люди готовы на все, чтобы избежать обязанностей присяжного. Вы не поверите, какие истории они расскажут. Я слышала самые дикие в тот день, когда пришла в суд на отбор присяжных. Один парень сказал, что у него проблемы со спиной, из-за которых он не может долго сидеть. Другая сказала, что у нее клаустрофобия и случаются панические атаки, если ее запирают в маленькой комнате. Самые умные просто говорили, что не способны быть объективными.

Я сгорала от нетерпения. Я хотела своего момента из «Двенадцати разгневанных мужчин». Я хотела сыграть в диванного сыщика. Поколебать коллег-присяжных своим праведным негодованием. Да, как вы можете догадаться, я понятия не имела, во что ввязываюсь.

Я сидела с другими потенциальными присяжными в переполненной комнате, пила дешевый кофе из пластиковых стаканчиков, сгорбившись над телефонами, ожидая voir dire, как на латыни называется отбор присяжных.

Когда нам сообщили, что это судебный процесс по финансовым преступлениям, а не по делу об убийстве, раздался единодушный стон. «Мошенничество», – с отвращением сказал кто-то. «Мне досталось мошенничество в прошлый раз, – пожаловался другой потенциальный присяжный. – Что нужно, чтобы получить убийство?»

Будь то убийство или мошенничество, для большинства присяжных заседателей вызов на должность присяжного был настоящей головной болью. Большинство из них были трудолюбивыми людьми, совмещавшими воспитание детей и работу с минимальной зарплатой. Мало кто имел высшее образование. Большинство боролись за выживание. Должность присяжного была нужна им, как дырка в голове.

Наконец настала моя очередь беседовать с адвокатами. Я продержалась недолго. В ту же секунду, когда адвокат защиты узнал, что у меня два высших образования, он использовал немотивированный отвод, чтобы меня отстранить. Так же он поступил с другими потенциальными присяжными с высшим образованием, пока не сократил число присяжных до тех, чье образование было не выше среднего.

В тот день я ушла с чувством, что систему присяжных одурачили. Что это все психологические манипуляции и запутывания. Что речь идет о победе. И проигрыше. Игра ума и эго. Что это не имеет никакого отношения к закону, не говоря уже о порядке. Вине или невиновности. Справедливости. Или правде.

Это чувство усилилось, когда я из любопытства несколько дней наблюдала за судебным процессом, когда он был в самом разгаре. Я сидела на галерее для публики и слушала ошеломляющий массив доказательств и показаний свидетелей, в которых едва могла разобраться. Присяжные выглядели так, будто страдали от некой формы смерти от тысячи порезов, слушая сухие, как пыль, показания судебного бухгалтера, разбирающего детали одного поддельного чека за другим.

Я покинула суд с впечатлением, что данное дело о финансовом мошенничестве было настолько сложным, что даже моему брату, финансовому бухгалтеру, было бы трудно разобраться в его сложностях. Не говоря уже о присяжных из обычных людей, не особо знакомых с тонкостями финансового мира.

Меня не удивило, когда я услышала, что присяжные признали подсудимого виновным в рекордно короткие сроки. Все, что угодно, лишь бы выбраться оттуда и вернуться к своей жизни.

Театральность Митча Элкинса и Дейла Куинна подчеркнула это впечатление сегодня в суде в первый день процесса. Они испробовали все уловки, чтобы заполучить сочувствие присяжных. И довольно много уловок, которых нет ни в одном учебнике. Пока.

Они были хороши. Одни из лучших. Они модулировали свои голоса до нужной высоты. Их паузы были идеально рассчитаны. Их жесты были отрепетированы до совершенства. Они хитроумно подбирали факты, чтобы те соответствовали их доводам, одновременно сводя на нет любые предположения, что они могут быть неправы. Они играли с каждым присяжным. Играли с их эмоциями, играли с их восприятием дела. Они боролись за сочувствие каждого присяжного.

Честно говоря, возможно, я недооцениваю присяжных. Возможно, присяжные на процессе Блэра проигнорируют театральность и сосредоточатся на том, чтобы сложить воедино крупицы правды, которые всплывут во время суда, пока у них не будет достаточно общей картины для вынесения справедливого вердикта. Надеюсь, так и будет. В конце концов, для этого они там и есть.

Присяжных тринадцать. В том числе один запасной присяжный, который должен выслушать доказательства и показания, но ему почти наверняка не разрешат совещаться. Если только один из других присяжных не выйдет из дела или его не выгонят за нарушение одного из правил судьи Шоу. Например, за прослушивание моего подкаста или за отслеживание других медиа, освещающих дело.

В составе присяжных семь мужчин. Шесть женщин. Все, кроме трех присяжных, старше сорока лет. Говорят, что такой состав благоприятствует защите. Говорят, что женщины постарше более предвзяты к жертвам изнасилования. Самым старшим присяжным около шестидесяти. Самому молодому около двадцати пяти. Ожидается, что он также будет предвзят к защите, потому что он парень и примерно того же возраста, что и обвиняемый. Это делает их родственными душами, так гласит теория. На самом деле, кто знает?

Трое из присяжных явно недовольны тем, что их включили в состав. Их глаза с тоской устремлены к дверям зала суда. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что они хотели бы оказаться где-нибудь в другом месте.

Это играет на пользу обвинению, потому что исследования показывают, что нерешительные присяжные склонны вымещать свой гнев на ответчике. Они с большей вероятностью признают его виновным. Один из троих – бухгалтер. Второй работает в сфере продаж. Третий – сантехник, у