Ночное плавание - Меган Голдин

– Скатертью дорога, – пробормотала я себе под нос.

Глаза мамы закрылись от облегчения, когда шум двигателя машины миссис Мэйсон затих.

– Кто это? – спросила я.

– Городская служащая. Она проверяла, справляемся ли мы, – сказала мама.

И тут, словно внезапно вспомнив, она спросила:

– Где Дженни?

– Она болеет.

– Летом?

– У нее простуда, – уклончиво ответила я. – Она не хотела тебя заразить.

– Ей не хватает фруктов, – сказала мама.

Она пошла на кухню и разрезала пополам лимоны, которые я собрала. Капли пота выступили у нее на лбу, когда она выжимала лимоны рукой и выливала сок в стеклянный кувшин. Она добавила кубики льда, воду и сахар. Когда напиток был готов, она размешала его длинной металлической ложкой и налила три стакана лимонада.

– Отнеси это Дженни. Скажи, чтобы выпила все до последней капли. Здесь полно витаминов.

Дженни села на кровати и залпом выпила целый стакан.

– Похоже на мамин лимонад.

– Это мамин лимонад. Сегодня ей лучше.

– Можно мне еще? – спросила Дженни, когда ее стакан опустел.

Я принесла ей из кухни свой лимонад. Она выпила и его.

На следующее утро, впервые за несколько дней, Дженни встала с кровати. Она провела день, лежа на пикниковом одеяле на заднем дворе, пока белье хлопало на веревке на фоне нетронутого неба. Я лежала рядом с ней, довольная, пытаясь воспроизвести точный оттенок безоблачного лазурного неба с помощью моего набора красок из долларового магазина.

27. Рэйчел

Бывший сосед Скотта Блэра по комнате, Дуэйн Ричардс, был коренастым девятнадцатилетним парнем с толстой шеей, широкими плечами и короткой стрижкой. В колледже он занимался борьбой и выглядел соответственно. Он был одет в квадратный светло-серый костюм на два размера больше, принадлежавший, как подозревала Рэйчел, его отцу, который кисло наблюдал из первого ряда публичной галереи.

– Мы вернулись после вечеринки в нашу квартиру с несколькими девушками, – рассказывал Дуэйн Ричардс, сидя на краешке сиденья, словно ища путь к отступлению, пока Элкинс забрасывал его вопросами. – Когда они ушли утром, мы со Скоттом шутили о том, сколько раз каждый из нас забивал той ночью. Слово за слово, и Скотт поспорил на тысячу долларов, что сможет переспать с большим количеством девушек, чем я, за месяц. Я подумал, что это шутка, но потом Скотт повесил на наш холодильник таблицу, чтобы отслеживать. Он был в ярости, когда вернулся после выходных со сборов команды по плаванию и увидел, что я его опередил.

Элкинс перешел к вечеринке Лекси.

– Обвиняемый звонил вам с вечеринки. Можете ли вы рассказать присяжным, что он сказал?

– Скотт сказал, что собирается прийти без приглашения на вечеринку школьников в своем родном городе и рассчитывает уложить хотя бы одну девушку, – сказал Дуэйн. – Он предупредил, что догонит меня и что планирует победить.

– Той ночью вы еще разговаривали с обвиняемым? – спросил Элкинс.

– Да, разговаривал, – сказал он. – Скотт разбудил меня среди ночи. Сказал, что трахнул девчонку из старшей школы, как и говорил. Он сказал мне добавить ее в список.

– Что Скотт имел в виду под «добавить ее в список»?

– Он имел в виду, что я должен добавить ее имя в список девушек, с которыми мы спали в том месяце, на доске на нашем холодильнике. У нас было две колонки. Одна для меня и одна для него. Я был впереди на три девушки. Когда я добавил ее в список Скотта, я выигрывал на две.

Элкинс спросил Дуэйна, помнит ли он, что видел фотографию Скотта Блэра с полуобнаженной девушкой, которую Скотт той ночью ненадолго выложил в своем аккаунте в социальных сетях, но потом быстро удалил. Дуэйн сказал, что видел фотографию.

– Скотт сделал в подписи остроумный комментарий. Не могу точно вспомнить, что он написал. А затем он оценил девушку на… Кажется, это было три или три с плюсом.

– Можете ли вы рассказать суду о системе, которую вы и ответчик использовали для оценки девушек, с которыми спали? – спросил Элкинс, вникая в их грязную систему оценок.

Он допрашивал Дуэйна Ричардса в этом ключе, пока на лицах всех присяжных не появилось одинаковое выражение отвращения.

Когда это случилось, он сказал судье, что у него больше нет вопросов, и резко сел. Во время показаний своего бывшего соседа по комнате Скотт Блэр сидел с каменным лицом, время от времени шепча что-то своему адвокату, как будто подразумевая, что Дуэйн Ричардс сказал какую-то неправду. Рэйчел заметила, что к тому времени, как Элкинс закончил, кончики ушей Скотта Блэра были ярко-красными.

Пока судья Шоу совещался со своим канцелярским персоналом по какому-то административному вопросу, Рэйчел достала из сумочки последнее письмо Ханны. Под звуки скрипящих стульев и приглушенных голосов она разгладила страницы письма и перечитала его. Она закончила читать, когда Дейл Куинн начал свой перекрестный допрос.

Куинн начал медленно с довольно легких вопросов. Через несколько минут Дуэйн заметно вспотел, когда Куинн спросил его, хотел ли он отомстить после того, как Скотт бесцеремонно выгнал его из квартиры из-за «неоплаченной аренды и отвратительного образа жизни» через несколько недель после инцидента с Келли Мур.

– Правда ли, что после того, как вас выселили, вы угрожали моему клиенту, Скотту? Вы сказали, что собираетесь его убрать.

– Я был зол, когда он меня выгнал, хотя я просрочил аренду всего на несколько дней. Я ничего не имел в виду, – сказал Дуэйн, глядя на свои ботинки.

– У меня есть копии ваших текстовых сообщений Скотту. Вы использовали очень, скажем так, красочный язык и некоторые вполне конкретные угрозы, – сказал Куинн. – Как насчет того, чтобы вы зачитали свои тексты, а мы позволим присяжным решить, имели ли вы их в виду или нет, – добавил он, вручая Дуэйну пачку скрепленных степлером листов.

Рэйчел покинула суд под голос Дуэйна Ричардса, зачитывающего свои гневные сообщения. У нее было кое-что поважнее. В письме Ханны Рэйчел нашла возможную зацепку, и ей не терпелось ее проверить. Она не возражала против того, чтобы пропустить остальную часть показаний Дуэйна Ричардса, чтобы сделать это. По правде говоря, она не могла вынести еще одного слова от него.

* * *

Рэйчел бежала всю дорогу вверх по холму к зданию мэрии в начале бульвара, рука болела от тяжести сумки с ноутбуком, впивавшейся в плечо.

Офис социальной службы находился на третьем этаже. Там была зона отдыха со стульями рядом со столом, заваленным старыми журналами. Приемная осталась без присмотра. Из-за участка гипсовой стены, отделявшей приемную от кабинетов, доносился