Ночное плавание - Меган Голдин

– Мэм, вы обронили, – сказал он, протягивая ей конверт.

28. Ханна

На днях я ждала снаружи зала суда. Это был день, когда ребята с вечеринки Лекси давали показания о том, что Лекси сказала Скотту Блэру, что Келли легкая добыча после того, как выгнала ее. На стене над моей головой висел кондиционер. Он ужасно дребезжал. Прямо рядом со мной на старую скамью упала капля, а затем еще одна. Это заставило меня вспомнить кое-что еще.

Это было самое жаркое лето за многие годы. Жара стояла такая, что нам пришлось использовать наш старый кондиционер, хотя он и протекал. Он громко тарахтел, когда работал, капая водой в стальную кастрюлю для супа, которую мы оставили на полу, пока однажды днем мотор не затрещал и не заглох.

После этого спать в нашей крошечной спальне стало невозможно. Мы с Дженни вынесли наши матрасы на веранду и спали снаружи. Ночью дул прохладный ветерок. Мама обходилась шатким вентилятором в своей комнате, который мы превратили в примитивный кондиционер, повесив на проволочную сетку влажное полотенце.

Однажды днем, через несколько дней после начала аномальной жары, мы с Дженни лежали в гостиной, смотрели телешоу и сосали кубики льда, когда услышали, как мама зовет нас из сада.

Мы в панике бросились на задний двор, думая, что случилось что-то ужасное. Когда мы добрались до заднего крыльца, мама стояла на траве в хлопчатобумажном сарафане, полупрозрачном от солнечных лучей за ее спиной. Ее руки были вытянуты вперед. Ее лицо было поднято к небу. Дождь струился по ее впалым щекам и шее, аж до босых ног.

– Это грибной дождь, – засмеялась мама.

Мы присоединились к ней под дождем, не заботясь о том, что наши майки и шорты промокли насквозь. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Вместо того чтобы пойти в дом и переодеться, мы втроем сидели в саду на перевернутых пластиковых ящиках и смотрели, как высыхают садовые лужи вместе с одеждой на наших телах.

– Почему вы обе не на пляже? – спросила мама, словно внезапно осознав, что мы уже несколько дней сидим с ней дома.

– Мы бы предпочли остаться с тобой, – сказала Дженни, осматривая покрытые грязью пальцы своих ног.

– Дома делать нечего. К тому же я чувствую себя намного лучше, – сказала мама. – Завтра снова пойдём на пляж. Это лучшее место в такую погоду.

Мама смыла грязь с наших ног садовым шлангом, прежде чем отвести нас обратно в дом. В тот вечер Дженни сказала, что у нее все еще простуда и на следующий день ей нужно оставаться в постели. Я знала, что это был предлог, чтобы не идти на пляж.

– Дженни, дорогая, тебе нужно солнце. Солнце лечит все, – сказала мама.

У меня на языке вертелся вопрос, почему оно не вылечило ее.

– Я бы лучше посидела денек дома, – пробормотала Дженни.

Мама удивленно посмотрела на нее. Дженни любила море. Она появлялась на пляже, как только погода становилась достаточно теплой, чтобы заходить в воду, и продолжала ходить туда еще долго после того, как лето заканчивалось. Нежелание Дженни идти на пляж в идеальный для купания день обеспокоило маму, и за ужином она была погружена в тяжелое молчание. В конце концов Дженни смягчилась. Она не хотела беспокоить маму.

На следующее утро я помчалась вперед с полотенцем, накинутым на плечи. Дженни плелась позади. На ней была футболка большого размера и свободные штаны вместо ее любимого сарафана с перекрещивающимися на спине лямками.

Когда мы дошли до пляжа, Дженни не остановилась на нашем обычном месте. Она направилась к другому пляжу за причалом. На том пляже были сильные течения, из-за которых купаться было опасно. Никто туда не ходил, даже серферы.

– Дженни, привет.

Это был мальчик из школы Дженни. Спортивного телосложения, темноволосый и загорелый. На шее у него было кожаное ожерелье. Прошлым летом они с Дженни зависали вместе на пляже, но тем летом я его вообще не видела. Дженни что-то упоминала о том, что он работал в магазине пластинок в центре города. Она никогда не говорила мне об этом прямо, но каким-то образом я знала, что этот мальчик ей нравился.

– Куда вы идете? – спросил он.

– На тот пляж, – ответила она, слегка покраснев, и показала вдоль берега на пустынный пляж за причалом. – Моя сестра хочет собирать ракушки.

Я открыла рот, чтобы сказать, что не хочу ничего подобного, но Дженни обернулась и сердито посмотрела на меня, требуя заткнуться.

– Не тратьте время. Он весь в водорослях, и там водятся москиты, – сказал мальчик. – Бросайте свои вещи и пойдем купаться.

Дженни присоединилась к нему, чтобы поплавать, а я расстелила наши полотенца рядом с тем местом, где он и его друзья оставили свои сумки. Позже тем же днем, когда я лежала на животе и читала книгу, а Дженни отдыхала на своем полотенце рядом с темноволосым мальчиком, я снова увидела тех ребят. Которые подвезли меня домой на своем пикапе и увезли Дженни до поздней ночи. Они сидели на дюнах, разговаривали и курили. Я увидела там и Бобби, с его нестриженными волосами и серыми глазами. Из его рта торчала сигарета. Он сидел немного в стороне от основной группы и, казалось, смутился, увидев меня. В последний раз я видела его, когда он выпрыгнул из кузова на мосту после спора с водителем в тот день, когда они нас подвозили.

Один из них поймал мой взгляд. Я вспомнила, что он сидел на пассажирском сиденье прямо у двери. Он как-то странно помахал мне, что стало не по себе. Я отвернулась. Дженни подняла глаза, чтобы взглянуть, на что я смотрю. Увидев этих мальчиков, она побелела и тут же отвела взгляд. Она задрожала. Я почти видела, как по ней пробежала волна холодного ужаса.

Краем глаза я увидела, как мальчик, который в тот день был за рулем пикапа, подошел к компании подростков из школы Дженни, которые обсыхали на пляжных полотенцах возле дюн. Он сказал им что-то с веселым выражением лица. Я не знала, что он сказал, но видела, как они громко рассмеялись, когда он закончил говорить, а затем повернулись посмотреть на нас. Дженни сделала вид, что ее это не волнует. Я чувствовал запах ее страха. Ее тело съежилось.

– Ханна, пойдем домой, – хрипло сказала Дженни.

Она запихнула мои ведра, панамы и остатки обеда в сумку, даже не пытаясь стряхнуть песок.

– Сейчас слишком жарко, чтобы идти домой пешком. Нет ни