Ночное плавание - Меган Голдин

– Вы фотографируете жертву? – спросила Рэйчел.

– Если жертва согласна, мы фотографируем все царапины, ссадины, синяки. Мы используем камеру, которая называется кольпоскоп, чтобы сфотографировать внутренние повреждения. Разрывы на гениталиях. Все, что может быть доказательством сексуального насилия.

Она объяснила, что после сбора доказательств решаются медицинские вопросы. Жертве предлагают таблетку экстренной контрацепции, если существует риск беременности, или лекарства от ВИЧ, сифилиса и других ЗППП, если это необходимо. Ответив еще на несколько вопросов, медсестра Райс посмотрела на часы.

– Мне пора идти. Надеюсь, вы получили, что хотели, – сказала она Рэйчел, упаковывая набор для сбора образцов и убирая его обратно на верхнюю полку шкафа в смотровом кабинете.

Она вывела Рэйчел через распашные двери заднего входа в отделение неотложной помощи, которые вели к отсеку для машин скорой помощи, а затем на парковку. В отсеке для машин стояли два фургона скорой. Рядом с ними фельдшер протирал носилки. Он поприветствовал медсестру Райс, и они немного поболтали.

Вид скорых напомнил Рэйчел газетную статью о смерти Дженни Стиллс. В ней говорилось, что Дженни доставили в больницу и по прибытии констатировали смерть. Она задалась вопросом, работает ли еще та бригада скорой помощи. Может, они смогли бы пролить свет на то, что произошло той ночью.

– Вы хорошо знаете фельдшеров? – спросила Рэйчел медсестру Райс. – Я бы хотела поговорить с кем-то, кто работал в начале девяностых? Это касается другого дела, которое я расследую.

– Не думаю, что кто-то из фельдшеров работает так долго – ответила медсестра Райс. – Они все молодые. Им по двадцать или тридцать. Уровень выгорания на этой работе высок, поэтому через несколько лет они обычно уходят работать в другие специальности. О чем вы хотите их спросить?

– Девочка-подросток, которая утонула, когда ей было шестнадцать. В девяносто втором. Ее привезли на скорой в эту больницу. Насколько я могу судить, она была уже мертва, – сказала Рэйчел. – Я надеялась, что кто-нибудь вспомнит, как ее сюда привезли.

– Умерших до прибытия медиков отправляются в больничный морг. Вы можете спуститься и поговорить со Стюартом. Уверена, что на этой неделе он в ночную смену. Стюарт работает здесь много лет. Он может помнить. Как звали ту девушку?

– Дженни Стиллс.

По шокированному выражению, которое тут же появилось на лице медсестры Райс, Рэйчел поняла, что та узнала имя.

– Вы слышали о ней? – спросила она.

– Конечно, я о ней слышала. Все, кто учился в старшей школе Неаполиса, знают это имя, – сказала медсестра дрогнувшим голосом.

– Как так? – удивленно спросила Рэйчел.

Медсестра Райс громко вздохнула, пытаясь найти слова, чтобы сформулировать ответ.

– Имя Дженни Стиллс было вроде поучительной истории о том, что происходит, когда девушка спит со всеми подряд, – сказала она. – Раньше о ней придумывали песенки и шутили. Писали в туалетах. В школе ее имя стало нарицательным, означающим «шлюха». Всегда было ужасно жаль эту девчонку, когда ее имя вот так вываляли в грязи.

У медсестры Райс запищал пейджер, и она замолчала, чтобы проверить его.

– Зал ожидания снова заполняется. Мне нужно возвращаться.

Она быстро показала Рэйчел, где больничный морг, и поспешила к распашным дверям отделения неотложной помощи.

Следуя указателю, Рэйчел спустилась на лифте в подвал. Морг находился в конце длинного белого коридора, освещенного рядом ярких флуоресцентных ламп. Рэйчел добралась до закрытой двери и повернула ручку. Заперто. Рядом с дверью висел домофон. Рэйчел нажала кнопку. Никто не ответил.

Рэйчел уже собралась развернуться и уйти, когда услышала шаги на лестнице. Она подождала, пока с лестничной клетки не вышел мужчина с бочкообразной грудью, толстыми руками, румяным лицом и рыжевато-седой бородой. Больничный значок, прикрепленный к его синей форме, идентифицировал его как «Стюарта».

– Трейси Райс из отделения неотложной помощи сказала, что вы могли бы помочь мне с вопросом об умершем до приезда врачей, – сказала Рэйчел.

– Проходите, – ответил Стюарт.

Он приложил свою ключ-карту и толкнул дверь в больничный морг. Рэйчел последовала за ним в кабинет с парочкой мягких стульев и потускневшей распечатанной картинкой с цветами в рамке на стене. В глубине стояли ряды картотечных шкафов и стол с огромным компьютерным монитором.

– Если вы по поводу сегодняшнего умершего, то его уже перевели, – сказал Стюарт. – Судмедэксперт решил, что вскрытия не будет. По-видимому, у него было давнее заболевание сердца.

– На самом деле, – сказала Рэйчел, – я хочу узнать, помните ли вы случай летом девяносто второго. Утонула девочка-подросток. Мне сказали, что ее привезли сюда и констатировали смерть по прибытии. Ее звали Дженни Стиллс.

Стюарт, не мигая, уставился на нее. Поняв, что она серьезно, он достал из своей больничной формы смятую пачку сигарет.

– Мы можем выйти? Здесь нельзя курить, – сказал он.

Он провел ее через сам морг. Это была белая кафельная комната, в которой пахло антисептиком, со стеной из холодильников из нержавеющей стали для тел. Доступ к двери наружу блокировали пустые металлические носилки. Стюарт откатил их в сторону и открыл дверь. Они вышли на погрузочную площадку в подвале. Он закурил, прислонившись спиной к необработанной бетонной стене.

– Это случилось много лет назад. Почему вы спрашиваете про Дженни Стиллс сейчас? – спросил он.

– Ее сестра попросила меня разобраться в ее смерти. Я следователь, – сказала Рэйчел, решив не упоминать подкаст. – Девочка была тогда совсем маленькой, но она считает, что ее старшую сестру убили. А не утопили, что, по-видимому, значится официальной причиной смерти.

Стюарт кивнул и выпустил дым.

– Она действительно утонула. В легких было полно воды.

– Но? – подсказала Рэйчел, одновременно потрясенная и взволнованная тем, что он помнит об этом деле.

– Все ее тело было в синяках, – сказал он. – Не от ударов о камни, как потом говорили. Ее били и пинали. Физически избивали. Один синяк был в виде отпечатка подошвы ботинка. Я до сих пор это помню. Мне показалось, что она сильно пострадала перед тем, как утонула.

– Вы кому-нибудь рассказали? – спросила Рэйчел.

– Рассказал ли я кому-нибудь? – повторил он. – Конечно. Я сказал судмедэксперту. Обычно он обсуждает со мной такие случаи. Когда я потом спросил, что выяснилось в ходе вскрытия и ведет ли полиция расследование, он уклонился от ответа. Я спросил друга из полиции, который подтвердил, что полиция не ведет никакого расследования. Поэтому я сделал единственное, что мог сделать.

– Что именно?

– Отправился к матери девочки. Она лежала в постели. Едва могла сидеть. Сказал ей, что, по-моему, это не просто утопление. Что на теле ее дочери были синяки и порезы, которые выглядели подозрительно. Сказал, что если она напишет письмо с