Рецепт убийства для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс

– Есть и фертильные. – Агата напрягла память. – Например, Джин Хаммонд, у нее точно есть ребенок. Жена Джерри Констебля совсем недавно родила. И других найдешь, если приложишь усилия. В любом случае женщины-журналистки предпочитают писать о детях и домохозяйках, которых тайно презирают. Ты знаешь Джил Стэмп, которая все время что-то рассказывает про своего крестника? Нет у нее никакого крестика. Это все часть имиджа.

– Как мне жаль, что не вы этим занимаетесь, – вздохнул Рой. – На вас было так здорово работать, Агги. Как там дела в деревушке?

После секундного колебания Агата ответила:

– Нормально.

Последовало долгое молчание. Внезапно ей пришло в голову, что Рой, возможно, ожидает приглашения в гости, и это ее поразило.

– Помнишь все то барахло, которое стояло у меня в гостиной?

– Декоративную конскую сбрую и сельскохозяйственную технику?

– Да. Я собираюсь продать все это на аукционе, деньги пойдут на благотворительность. Десятого июня, в субботу. Хочешь приехать и посмотреть на меня в действии?

– Очень хотел бы.

– Хорошо. Я встречу поезд в пятницу вечером, девятого. Мне интересно, ты сможешь уехать из Лондона, в смысле, вынести расставание с этим городом?

– Лондон – это клоака, – с горечью ответил Рой.

– О боже, у моего дома остановилась машина, – взвизгнула Агата и уставилась в окно. – Все нормально, это полиция.

– Куда вы влезли?

– Расскажу при встрече. Пока.

Агата открыла дверь Биллу Вонгу.

– Что теперь? – спросила она. – Или это просто дружеский визит?

– Не совсем.

Он проследовал за ней в кухню и уселся за стол.

– Насколько я понял, вы ездили на Анкомбскую ярмарку, – заявил Билл.

– И что?

– Вас видели в пивном шатре, где вы угрожали ножом мисс Барбаре Джеймс.

– Это была самооборона. Эта женщина пыталась меня задушить.

– Почему?

– Потому что, как я понимаю, у нее была любовная связь с Каммингс-Брауном, а услышав мою фамилию, она слетела с катушек.

Билл Вонг открыл небольшой блокнот и сверился с записями.

– Фотограф Бен Биркин из «Котсуолд Курьер» сфотографировал вас в этот момент, а затем – подумать только! – у него украли чехол для фотоаппарата. Фотоаппарат не украли, только пленки.

– Странно, – заметила Агата. – Хотите кофе?

– Да, будьте добры. Затем мне позвонил Фред Григгс, местный констебль. Ему сообщили, что женщина, отвечающая описаниям Барбары Джеймс, кинула кусок кала на ваше окно.

– Она сумасшедшая, – сказала Агата, с грохотом ставя чашку с растворимым кофе перед Биллом. – Совсем ку-ку. И вы до сих пор утверждаете, будто смерть Каммингс-Брауна – это несчастный случай? Мне очень жаль, что так получилось в пивном шатре. Я рада, что фотограф потерял ту пленку. Я и так достаточно настрадалась, не нужно мне, чтобы мою фотографию напечатали на первой полосе в какой-то местной желтой газетенке. О боже, они, наверное, все равно опубликуют статью, даже если у них нет фотографии, которую могли бы поместить рядом с ней.

Билл Вонг задумчиво посмотрел на Агату:

– Вы очень везучая женщина. Редактор так разозлился на Бена Биркина, что и слышать ничего не хотел про драку двух женщин в пивном шатре. Более того, Джону Джеймсу, отцу Барбары, принадлежат акции компании, которая владеет газетой. Редактор заинтересован только в том, чтобы впихнуть на страницы как можно больше фамилий и фотографий местных жителей – столько, сколько получится. К счастью, на ярмарке снимали несколько фотографов-любителей, и Бену удалось купить у них снимки. Хотите подать заявление на Барбару Джеймс в связи с нападением на вас или бросанием в ваше окно, вероятно, собачьего дерьма?

Агата содрогнулась.

– Я не хочу больше никогда в жизни видеть эту женщину. Нет.

– Я тут собрал еще немного информации про Каммингс-Брауна, – продолжал Билл Вонг. – Похоже, он был тот еще ловелас. А ведь про такое и не подумал бы при взгляде на него, правда? Остроголовый, напоминающие ручки кувшина уши. Да, кстати, я выяснил, кто та женщина, которая гневно смотрела на вас в Уорикском замке.

– И кто она такая?

– Мисс Мария Борроу, старая дева, но не из этого прихода, а из Верхнего Кокберна.

– У нее тоже был роман с Каммингс-Брауном?

– Это кажется маловероятным. Она школьная учительница на пенсии. У нее немного поехала крыша. Стала заниматься колдовством. Шестьдесят два года.

– Так, шестьдесят два. Я хочу сказать, что даже Каммингс-Браун едва ли…

– Но последние три года она выигрывала конкурсы на лучшее домашнее варенье в Верхнем Кокберне, их судил мистер Каммингс-Браун. Даже близко не подходите к ней! Оставьте ее в покое, миссис Рейзин. Обустраивайтесь в своем доме и наслаждайтесь отдыхом от работы.

Билл поднялся на ноги, но вместо того, чтобы идти к входной двери, завернул в гостиную и уставился в горящий камин. Он взял длинную латунную кочергу и стал помешивать продолжавшие гореть дрова. Маленькие черные металлические катушки из-под фотопленки зазвенели в факельной корзине и скатились в камин.

– Да, миссис Рейзин, вы очень везучая женщина, потому что я терпеть не могу Бена Биркина, – сказал Билл.

– Почему?

– Я немного флиртовал с одной замужней дамой и обнимал ее за аббатством в Мирчестере. Бен нас сфотографировал, и снимок был опубликован, да еще и подписан: «В безопасности в руках закона». Заявился ее муж, и мне пришлось несладко, когда я пытался выпутаться из этой истории.

Агата почувствовала себя гораздо лучше.

– Не понимаю, к чему вы клоните. Я нашла целую кучу старых пленок у себя в вещах и решила их сжечь.

Билл покачал головой, изображая удивление:

– Я считал, что за годы работы в агентстве по связям с общественностью вы научились более умело врать. В будущем, Агата Рейзин, не лезьте в чужие дела, занимайтесь своими, а расследования оставьте правоохранительным органам.

* * *

Дождь, сопровождавшийся порывистым ветром, закончился, и над Котсуолдсом было чистое голубое небо. Агата до сих пор не отошла от стычки с Барбарой Джеймс. Она положила велосипед в багажник машины и отправилась проехаться по Котсуолдсу, время от времени останавливаясь на какой-то тихой дорожке, чтобы пересесть на велосипед. Над дверями домов висели огромные кисти глицинии, цветы боярышника усыпали обочину дороги, как снег; золотистый камень, из которого были построены дома, блестел на теплом солнце. Казалось, что Лондон находится очень далеко.

В Чиппинг-Кэмпдене Агата забыла о своем намерении похудеть и съела пирог с говядиной и почками в уютном ресторанчике «Восемь колокольчиков» с антикварной обстановкой. После этого она решила прогуляться по главной улице деревни с зелеными обочинами и домами из золотистого камня с габлями[36], высокими печными трубами, арочными проемами, фронтонами, колоннами, сводчатыми окнами или подъемными окнами со скользящими