Рецепт убийства для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс

– Мне не нравится зал, – возбужденно объявила Агата. – Он выглядит очень скучно и серо. Нужны цветы.

– Думаю, что я могу организовать украшение зала, женщины все сделают, – спокойно ответила Дорис. – Присядьте, Агата, выпейте чашечку чая. Если вы и дальше будете так бегать, то вас может хватить удар.

Но Агата понеслась дальше. Она перемещалась по всей деревне, горячо и страстно убеждала, запугивала, требовала вещи на аукцион, пока ее машина не оказалась забита до предела самой удручающей (как она подумала) кучей барахла, которую она когда-либо видела.

Устанавливая указатели на трассе А-44, Рой обливался потом под солнцем, которое уже сильно припекало. Краска, купленная в «Харвис» (две банки), еще не высохла, а умение рисовать нельзя было считать лучшим его навыком, но Рой знал, что указатели удобочитаемые. Он тяжело шагал по деревне к дому Агаты, думая, что это как раз в ее стиле – заставить его идти пешком, но он все равно начал устанавливать указатели и в самой деревне.

С чувством исполненного долга, которое принесло ему радость, Рой вернулся в дом Агаты, намереваясь снова забраться в постель и поспать несколько часов.

Но Агата тут же ухватилась за него.

– Ты только посмотри на это! – закричала она, держа в руках шутовской наряд – с колпаком, колокольчиками, в общем, полный комплект. – Восхитительная вещь, не правда ли? Мисс Симмс, секретарша, надевала его на пантомиму в прошлое Рождество, а она такая же худенькая, как ты. Он должен на тебе идеально сидеть. Надевай.

Рой попятился назад:

– Зачем?

– Надевай, становись на трассе А-44 рядом с указателями и направляй людей в деревню. Можешь немного пританцовывать.

– Нет, точно нет, – упрямо заявил Рой.

Агата задумчиво посмотрела на него:

– Если сделаешь то, что я прошу, я тебе подкину идейку насчет этих твоих питомников растений и ты навеки прославишься в сфере пиара.

– Что за идея?

– Скажу после аукциона.

– Агги, я не могу. Я буду чувствовать себя полным дураком.

– Ты и должен выглядеть дураком. Ради всего святого, ты по Лондону ходишь в самых жутких нарядах, которые я только видела в своей жизни. Помнишь, когда у тебя были розовые волосы? Я спросила, почему ты покрасил их в такой цвет, а ты ответил, что тебе нравится, когда люди на тебя смотрят. Ну и теперь они будут на тебя смотреть. Я заставлю газетчиков напечатать твою фотографию и описать как известного специалиста по связям с общественностью из Лондона. Послушай, Рой, я не прошу тебя это сделать. Я тебе приказываю!

– Хорошо, – пробурчал Рой, думая, что в такие минуты Агата Рейзин очень сильно напоминает его мать, которая не гнушалась запугиванием и разными манипуляциями. – Но я должен сказать вам одну вещь, – продолжал Рой, пытаясь хоть как-то показать свою независимость. – Я не пойду назад пешком по этой жаре. Мне нужна ваша машина.

– Мне она самой может понадобиться. Возьми мой велосипед.

– Ехать на велосипеде на эту гору? Да вы с ума сошли.

– Делай, как я говорю! – рявкнула Агата. – Пока ты переодеваешься в костюм, я достану велосипед.

«Ну, все не так плохо. Все совсем неплохо», – чуть позже думал Рой, когда дурачился рядом с автомобильной дорогой и указывал шутовским скипетром в направлении Карсли. Водители давили на клаксоны и приветствовали его, остановился даже автобус с американскими туристами, чтобы расспросить его про аукцион, а услышав, что «зал набит до предела редкими антикварными вещами», пассажиры настояли на том, чтобы гид отвез их туда.

Без десяти три Рой сел на велосипед Агаты и покатил вниз с возвышенности по длинной петляющей дороге, ведущей в деревню. Он хотел снять шутовской костюм, но все люди смотрели на него, и ему это нравилось, поэтому Рой не стал переодеваться. Перед зданием школы танцоры подпрыгивали высоко в воздух под ярким солнцем. Внутри оркестр играл «Правь, Британия», музыканты очень старались, а дюжая тетка, одетая Британией (кто бы мог такое подумать?), горланила песню. Школьный зал был забит людьми.

Затем оркестр смолк, и Агата в шляпе, подходящей для королевского приема в саду, из белой соломы и украшенной голубыми астрами, в черном платье с красивым голубым воротничком встала у микрофона.

Агата планировала начать с незначительных вещиц и постепенно переходить к самым дорогим.

Она почувствовала, что народ слегка пьян, несомненно, благодаря пожилой миссис Рейнворт из Мирчестера, которая поставила прилавок перед залом, где проходил аукцион, и продавала свой яблочный бренди по пятьдесят пенсов за стакан.

Миссис Мейсон вручила Агате первый лот. Она опустила глаза. Это была коробка с подержанными книгами, по большей части любовными романами в мягкой обложке. Наверху лежала одна старая книга в твердом переплете. Агата взяла ее в руки и рассмотрела. Называлась она «Как обращаться с лошадью» и была написана Джоном Фицджеральдом, эсквайром. Судя по шрифту, Агата поняла, что это, вероятно, книга восемнадцатого века, но все равно не представляет ценности. Она открыла ее, взглянула на титульную страницу и изобразила удивление. Затем быстро положила книгу назад и объявила:

– Здесь ничего интересного. Вероятно, нам следует начать с чего-нибудь другого.

Агата посмотрела через зал на Роя, который интуитивно понял ее намек.

– Нет, не нужно! – закричал он. – Начинайте с этой книги. Я даю десять фунтов.

По залу пробежал удивленный шепот. Миссис Симпсон, которую, как и других, попросили разогревать участников аукциона, делая ставки, весело крикнула:

– Пятнадцать фунтов!

Невысокий мужчина, по виду напоминающий дельца, резко поднял голову.

– Кто предложит двадцать? – спросила Агата. – Все эти деньги пойдут на благие цели. Ну, давайте же, давайте…

Миссис Симпсон громко застонала. Невысокий мужчина взмахнул газетой.

– Двадцать, – радостно воскликнула Агата. – Кто предложит двадцать пять?

Женщины Карсли сидели молча, сжимая свои сумочки. Еще один мужчина поднял руку.

– Двадцать пять, – объявила Агата.

В конце концов коробка с бесполезными книгами ушла за пятьдесят фунтов. Агата нисколько не раскаивалась. «Все это делается во имя благой цели», – твердо говорила она сама себе.

Аукцион продолжался. Подключились туристы. Подтянулся другой народ. Жители деревни тоже начали делать ставки. Получилось такое многолюдное и важное мероприятие, что теперь все хотели в нем поучаствовать, чтобы потом могли сказать, что внесли свой вклад. Солнце светило в окна школьного актового зала. Время от времени с улицы доносились звуки скрипки и аккордеона, танцоры исполняли моррис-дэнс, звучал резкий и пронзительный голос старой миссис Рейнворт:

– Яблочный бренди! По старому котсуолдскому рецепту.

Приехали представители Мидлендской телекомпании, и Агата заставила себя приложить побольше усилий. Торги были в самом разгаре. Барахло стало исчезать,