Его зовут Тед - Андрей Залевский

защите (attorney work-product privilege). Чтобы конвоиры не могли подсмотреть, какие документы изучает обвиняемый, и не передали эту информацию прокурору, охрана не имела права стоять у него над душой. Охранникам было приказано находиться снаружи, за дверью библиотеки, или стоять в коридоре, оставляя Банди одного среди стеллажей.

Схема была идеальной, если бы ее применяли к мошеннику-бухгалтеру. Но применение ее к серийному убийце, чьей главной чертой было умение манипулировать окружением, стало катастрофой.

Оставшись один в тишине юридической библиотеки, Тед Банди не открывал толстые тома прецедентов Верховного суда Колорадо. Он не искал лазейки в законах об уликах. Закон больше не интересовал его. Его интересовала архитектура.

Сбросив пиджак, оставшись в рубашке с закатанными рукавами, он бесшумно передвигался между книжными полками, как хищник, изучающий периметр своей клетки. Он подходил к высоким окнам второго этажа. Стекла здесь не были бронированными. На них не было тяжелых стальных решеток — здание строилось в те времена, когда суды олицетворяли открытость власти.

Банди внимательно смотрел вниз. До земли было около двадцати пяти футов (примерно 7,5 метров). Прямо под окном находилась лужайка, частично скрытая кустами и занесенная снегом, а дальше — тихая улочка Аспена, где не было ни патрулей, ни высоких заборов.

Он переводил взгляд на дверь. Там, за тонким деревом, переминались с ноги на ногу уставшие охранники, уверенные, что заключенный погружен в изучение параграфов уголовного кодекса. Они не могли войти без стука. Они не могли держать его в наручниках.

Каждый раз, когда судья объявлял перерыв в слушаниях и Банди просил отвести его в библиотеку «для работы над важным ходатайством», он на самом деле занимался хронометражем. Он высчитывал, сколько времени у него есть с момента, когда закрывается дверь, до момента, когда охранник решит заглянуть внутрь. Он проверял оконные шпингалеты — насколько туго они поддаются, издают ли скрип при повороте. Он изучал траекторию падения, прикидывая, как сгруппироваться, чтобы не сломать ноги при приземлении.

Американская правовая система, с ее безупречной логикой и вековыми традициями защиты прав личности, сама того не ведая, предоставила самому опасному преступнику десятилетия отдельный кабинет на втором этаже, сняла с него кандалы, одела в удобную гражданскую одежду и вежливо оставила в одиночестве перед открытым окном.

Тед Банди сидел за массивным деревянным столом, обложенный стопками бесполезных юридических бумаг. На его лице играла легкая, расслабленная полуулыбка. Он больше не боялся газовой камеры Колорадо. Он понял, что система, какой бы сложной она ни казалась на бумаге, состоит из людей. А люди, связанные бюрократическими инструкциями, слепы. Патологический нарциссизм убедил его в том, что он умнее всех находящихся в этом здании. И, глядя на тяжелую оконную раму, Банди знал: его план защиты готов. И для его исполнения ему не понадобятся ни свидетели, ни адвокаты, ни присяжные. Ему понадобится только гравитация.

Глава 17. Прыжок из окна

Судебная система Соединенных Штатов Америки — это колоссальный, неповоротливый механизм, оттачивавшийся столетиями. Он базируется на строгих протоколах, прецедентах и непоколебимой вере в то, что каждый участник процесса будет играть по установленным правилам. Но что происходит, когда в этот механизм попадает субъект, для которого правила — лишь слепые пятна в системе безопасности?

Утром 7 июня 1977 года Питкин-Каунти, окружной суд в живописном Аспене, готовился к очередному дню предварительных слушаний по делу об убийстве Кэрин Кэмпбелл. Солнце заливало улицы фешенебельного горнолыжного курорта, освещая заснеженные пики Скалистых гор. Воздух был свежим, по-весеннему прозрачным.

Теодор Роберт Банди был доставлен в суд из окружной тюрьмы. В тот день на нем был надет темный свитер с высоким горлом, из-под которого виднелся воротник рубашки, и еще один слой одежды под ней. Если бы конвоиры обладали инстинктами тюремных надзирателей строгого режима, многослойная одежда в теплый июньский день должна была бы вызвать у них подозрения. Человек, которому грозит смертная казнь, одевается так не для тепла; он одевается так, чтобы иметь возможность быстро сменить внешний вид.

Но конвоиры в Аспене не видели перед собой серийного убийцу. Благодаря юридической фикции, созданной статусом pro se, они видели перед собой «коллегу» — адвоката, который готовится к защите своего клиента. А адвокатов не обыскивают с пристрастием и не спрашивают, почему они надели два свитера.

В здании суда с Банди, как обычно, сняли наручники и ножные кандалы. Он поправил одежду, взял в руки толстую папку с документами и, вежливо улыбнувшись охране, проследовал в зал заседаний. Спектакль, режиссером которого он сам себя назначил, вступил в свою кульминационную фазу.

Идеальная пауза

Слушания в то утро были посвящены техническим вопросам — Банди подавал очередные ходатайства об исключении улик и переносе суда. Он говорил долго, используя сложную юридическую терминологию, цитировал прецеденты и задавал вопросы свидетелям обвинения. Он намеренно усыплял бдительность присутствующих монотонностью бюрократической рутины. Судья, прокуроры, стенографистки и охрана — все были погружены в вязкую трясину правовых диспутов.

Около полудня судья объявил короткий перерыв.

Банди, сохранив на лице выражение крайней профессиональной озабоченности, повернулся к приставу. — Мне нужно свериться с одним прецедентом из практики Верховного суда Колорадо, прежде чем мы продолжим, — сказал он своим мягким, уверенным баритоном. — Вы не могли бы сопроводить меня в библиотеку?

Это была стандартная просьба. За последние несколько недель Банди посещал юридическую библиотеку на втором этаже суда десятки раз. Это стало частью рутины.

Двое помощников шерифа сопроводили его вверх по скрипучей деревянной лестнице. Они подошли к массивной двустворчатой двери библиотеки. Банди вошел внутрь просторного помещения, уставленного высокими дубовыми стеллажами.

Охранники остались в коридоре.

Этот момент — закрытие двери — стал апофеозом торжества бюрократии над здравым смыслом. Правило о конфиденциальности подготовки к защите запрещало надзирателям стоять у обвиняемого за спиной и смотреть, какие именно книги он читает. Система, созданная для защиты прав граждан, добровольно завязала себе глаза, оставив человека, обвиняемого в серии жесточайших убийств, в одиночестве в комнате на втором этаже здания, не оборудованного тюремными решетками.

Тяжелая дубовая дверь мягко щелкнула, отрезав Банди от внешнего мира.

Тиканье настенных часов в библиотеке казалось оглушительным. Социопат сбросил маску задумчивого юриста в ту же секунду, как скрылся из виду. Он не подошел к полкам с уголовными кодексами. Он не открыл ни одной книги.

Он стремительно направился к высокому окну, выходящему на тихую боковую аллею.

Гравитация и адреналин

За предыдущие недели Банди досконально изучил это окно. Он знал, что старинные деревянные рамы не заперты на ключ, а лишь зафиксированы