Его зовут Тед - Андрей Залевский

Банди, выпущенный под залог, каждый день входил в здание суда не как обвиняемый, а как преуспевающий младший партнер адвокатской конторы. На нем были безупречно скроенные костюмы-тройки, галстуки сдержанных тонов и начищенные туфли. В руках он неизменно нес тяжелый кожаный дипломат, набитый юридическими документами. Он улыбался камерам, пожимал руки своим немногочисленным, но преданным сторонникам, и вел себя с подчеркнутой учтивостью.

За столом защиты он не просто сидел рядом со своим адвокатом Джоном О'Коннеллом. Банди активно вмешивался в процесс. Он постоянно что-то писал на желтых блокнотах, передавал записки, шептал советы на ухо своему защитнику. Он наслаждался вниманием. Для социопата с комплексом бога находиться в центре многомиллионного медийного фокуса было сродни наркотическому опьянению. Он верил, что управляет реальностью в этом зале так же легко, как управлял своими жертвами в темноте.

Но на противоположной стороне стола сидел Дэвид Йоком — опытный, жесткий и прагматичный прокурор. Йоком не обращал внимания на улыбки обвиняемого. У него была одна цель: доказать судье Хансону, что под маской респектабельного студента скрывается хладнокровный хищник.

Процедура суда без присяжных задавала особый ритм. Здесь не было места театральным паузам или громким ораторским пассажам, рассчитанным на публику. Это была методичная, сухая, хирургическая распаковка фактов. И главным фактом этого процесса была выжившая свидетельница.

Дуэль на скамье свидетелей

Когда имя Кэрол ДаРонч прозвучало под сводами зала, в помещении воцарилась абсолютная тишина. Девятнадцатилетняя девушка медленно прошла к свидетельскому месту и положила руку на Библию, чтобы принести присягу.

Для жертвы насильственного преступления очная ставка со своим мучителем в суде — это пытка, сравнимая с повторным переживанием самого нападения. Кэрол села в деревянное кресло, и ее взгляд неминуемо встретился с глазами Банди. Он смотрел на нее в упор. В его взгляде больше не было снисходительности. Там был холодный, давящий расчет, попытка парализовать ее волю прямо здесь, под прицелом десятков объективов.

Прокурор Йоком начал допрос мягко, шаг за шагом проводя девушку через события ноябрьского вечера 1974 года.

Кэрол говорила тихо, но четко. Она описала человека, представившегося «офицером Розеландом». Описала его одежду, запах алкоголя, его властный тон. Она рассказала, как пошла за ним к машине, как обнаружила, что на внутренней стороне пассажирской двери нет ручки.

Когда она дошла до момента нападения, ее голос дрогнул, но она не отступила. Она описала тяжесть наручников, защелкнувшихся на ее запястье, взмах монтировки и свой отчаянный прыжок из движущегося автомобиля.

Затем наступила очередь защиты. Перекрестный допрос — самое страшное испытание для любого свидетеля. Адвокат Банди, следуя инструкциям своего клиента, начал методично атаковать память Кэрол.

— Мисс ДаРонч, вы утверждаете, что запомнили лицо нападавшего. Но на парковке было темно, не так ли? — Да, там было тусклое освещение. Но я видела его в книжном магазине при ярком свете, — твердо ответила Кэрол. — Вы были в состоянии крайнего стресса. Не допускаете ли вы, что ваш разум сыграл с вами злую шутку? В первом полицейском отчете вы упомянули, что у него могли быть усы. У моего клиента нет усов. — Я была напугана. Но я никогда не забуду его лицо, — голос Кэрол набрал силу. Она выдержала паузу и посмотрела прямо на подсудимого. — Это человек, который сидит за тем столом. Он пытался убить меня.

Банди напряг челюсти. Его план по дискредитации «истеричной девчонки» начал давать сбой. Кэрол ДаРонч оказалась не сломленной жертвой, а монолитом. Судья Хансон, внимательно слушавший показания, делал пометки в своем блокноте. Он оценивал не эмоции, а последовательность и внутреннюю логику ее слов. И логика была безупречной.

Безмолвные свидетели

Однако свидетельских показаний, какими бы уверенными они ни были, часто бывает недостаточно для обвинительного приговора. Адвокаты Банди настаивали на том, что Кэрол могла обознаться, увидев фоторобот в газете до процедуры опознания, что сделало ее память «загрязненной».

Именно тогда прокурор Йоком выложил на стол козыри, которые Банди, при всем своем юридическом образовании, не мог опровергнуть. Науку.

Эдмон Локар, пионер судебной медицины, в начале XX века сформулировал базовый принцип криминалистики: «Каждый контакт оставляет след». Человек не может войти в помещение или сесть в автомобиль, не оставив там частичек себя и не унеся на себе частичек этой среды.

Обвинение вызвало на свидетельское место агентов ФБР и экспертов-криминалистов, которые проводили осмотр светло-коричневого «Фольксвагена Жука», изъятого у Банди сержантом Хейвордом.

В зал суда в пластиковых пакетах для улик были внесены предметы, которые превращали историю Кэрол из рассказа в задокументированный факт. Тяжелый ломик. Стальные полицейские наручники.

Но главным ударом стал микроскопический анализ.

Эксперт лаборатории поднялся на трибуну и представил суду увеличенные фотографии. Во время борьбы в машине пальто Кэрол ДаРонч терлось о сиденья и ковровое покрытие «Фольксвагена». Криминалисты нашли в салоне автомобиля Банди микроскопические волокна, структура, цвет и химический состав которых абсолютно, стопроцентно совпадали с тканью пальто потерпевшей.

Но обмен следами был двусторонним. На самой одежде Кэрол эксперты обнаружили крошечные, едва заметные ворсинки. Анализ под микроскопом показал, что это автомобильные волокна. И они идеально совпали с материалом обивки сидений в машине Теда Банди.

Судебный зал погрузился в ледяную тишину. Цифры вероятности случайного совпадения, озвученные экспертом, стремились к нулю.

Для судьи Хансона эти волокна были громче любых криков и убедительнее любых алиби. Студент-юрист мог обмануть полиграф, мог очаровать прессу и убедить свою невесту в собственной невиновности. Но он не мог обмануть микроскоп. Наука была абсолютно равнодушна к его улыбке.

В довершение разгрома обвинение представило еще одну пугающую деталь. На парковке возле торгового центра Мюррея детективы обнаружили кусочек полиуретана. Анализ показал, что он откололся от подошвы обуви Банди в тот момент, когда он пытался догнать вырвавшуюся Кэрол. А когда следователи проверили детали его «идеальной жизни», выяснилось, что в день похищения Банди не был ни на лекциях, ни на работе. Его алиби рассыпалось, как карточный домик на ветру.

Банди сидел за столом, сцепив руки в замок так крепко, что костяшки побелели. Иллюзия его превосходства начала трещать по швам. Он вдруг осознал, к чему привела его гордыня. Если бы здесь сидели присяжные, его адвокаты могли бы попытаться запутать их сложными научными терминами, заставить сомневаться в чистоте экспертизы. Но он сам выбрал суд одного судьи. А судья Хансон смотрел на доказательства с холодным, непреклонным профессионализмом.

Падение маски

Судебный процесс длился недолго — чуть меньше недели. 1 марта 1976 года судья Стюарт Хансон вошел в зал заседаний, чтобы огласить свой вердикт.

Воздух в помещении